Человек на минбаре. Образ мусульманского лидера в татарской и турецкой литературах (конец ХIХ – первая треть ХХ в.) - Альфина Тагировна Сибгатуллина Страница 8

Тархана к султану Абдулхамиду II было противоречивым. В момент, когда Абдулхамид взошел на трон, писатель находился во Франции и данное событие сравнил с ударом молнии[56]. Как поэт он написал одно лишь стихотворение, посвященное султану Абдулхамиду в связи с его пятидесятилетием. В этой касыде султан возвеличивается как защитник и вождь мусульман, совершающий добрые дела во имя ислама; его действия признаются искренними (халис) и справедливыми (хакпесенд).

Когда у писателя заболел сын, он просил разрешения у султана Абдулхамида отвезти его в Лондон на лечение. Султан дал разрешение и выделил стипендию сыну, чтобы тот выучился медицине в Англии. Хамид был очень впечатлен этим. Также он встретил с восторгом весть о том, что опальный журналист Мизанджи Мурад был амнистирован султаном и получил разрешение вернуться на родину. Хамид подчеркивал, что султан, подвергнутый жесткой критике Мизанджи, не мстит публицисту.

Но в последующих произведениях Тархан критически оценивал период правления султана Абдулхамида, считая, что это время было темным и страшным для страны, которая походила на пепелище. А. Х. Тархан не может простить султану изгнание видного суфийского лидера шейха Осман-эфенди, занимавшего постнишин мевлевийского даргяха в районе Йеникапы в Стамбуле. Возмущенный писатель считает данное событие пятном в истории империи, которое можно отмыть лишь низвержением «лютого» падишаха. Обличение перерастает в гневную инвективу, в которой обнаруживается личностный характер обвинений лирического героя. Для него важно не только показать ошибки правителя и выразить свое отношение к ним, но и обличить пассивность и бездействие народа.

Пьеса «Сарданапал» Тархана написана в период правления Абдулхамида, но издана позже с некоторыми исправлениями. Абдулазиз или Абдулхамил не являются прямыми прототипами изображенного в ней тирана – царя Сарданапала, – хотя в его образе угадываются черты характера обоих султанов. Фраза: «31 год правил страной!», точно указывает на правление Абдулхамида. В год, когда была опубликована пьеса, как раз отмечался 31-й год правления Абдулхамида. Приводимые автором характеристики главного героя указывают на это[57].

Пьеса «Либерти» целиком посвящена Абдулхамиду II, его борьбе с Мидхат-пашой и изгнанию последнего. Прототипом главного героя Правителя-Деспота стал султан Абдулхамид, а Главного министра – Мидхат-паша. Автор критикует прежде всего окружение султана, которое обманывает людей и фактически управляет страной.

Тема противостояния султана и Мидхат-паши продолжается и в другом произведении – исторической трагедии «Эшбер», в которой патриот Эшбер символизирует опального Мидхат-пашу, а Аристо, подстрекавшего Искандера (Александра Македонского) к войне, есть собирательный образ вельмож, окружавших султана. Автор показывает, что и для султана, и для его ближайшего окружения характерно одинаковое стремление стать властителями мира. В их борьбе автор усматривает главную причину того бедственного положения, в котором оказалась страна.

Именно в драматургии, представленной различными жанрами, создаются образы османских султанов, и раскрывается их противоречивая роль в истории. Например, низложение султана Мурада V и переход престола к султану Абдулхамиду II стали важным историческим событием, отраженным в пьесах начала ХХ в. Такие драматурги, как Ахмед Бахри («Gasb ve Nedamet ve Yine İhanet») («Присвоение чужого и раскаяние, и снова измена»), Мидхат Джамал («Кемаль»), Вассаф Морализаде («Султан Мурад»), анонимный автор пьесы «Midhat Paşa yahut Hükm-ü İdam», («Мидхат-паша, или Смертная казнь») попытались отобразить те драматические события, которые сопутствовали приходу к власти Абдулхамида II. Жесткий характер, подозрительность Абдулхамида II отражены в пьесах Вассафа Морализаде «Yıldız Faciaları» («Трагедии Йылдыза»), «Mukaddime-i İnkilab» («Начало революции»), Хаккы-паши «Bir zalimin Encamı» («Конец тирана»), Фуата «Mesaib-i İstibdatdan Sansür Darbeleri» («Удары цензуры»), Фехимы-ханум Нузхат «Adalet Yerini Buldu» («Справедливость восторжествовала»), Хусейна Назми «Genç Zabit yahut İstibdat Zülümleri» («Молодой офицер, или Гнет деспотизма»), Али Хайдара Эмира «Nereye» («Куда») и др.[58].

Османский султан Абдулхамид II, который оставался на троне дольше других правителей, пользовался уважением и симпатией российских мусульман. В период его правления стало очень популярным паломничество из России в Мекку и Медину, благодаря его стараниям открылись железные дороги, улучшилась санитарная обстановка в святых для мусульман местах, появилась возможность обучения российской молодежи в Стамбуле, организовывались благотворительные акции для паломников и проч. Многие российские мусульмане (и не только[59]) видели в нем заступника, своеобразного гаранта своих прав, именно к нему обращались в самые тяжелые периоды жизни общества, что вызывало ответную карательную реакцию со стороны царской жандармерии. Происходила тайная битва царя и халифа за души российских мусульман.

В 1900 г. султан Абдулхамид II торжественно отпраздновал 25-летие своего вступления на престол (Cülüs). Как в центре, так и в провинциях торжества были пышными. Юбилейные мероприятия организовывались с целью поднять авторитет султана во всем мусульманском мире как халифа[60]. Из-за отсутствия у казанских татар в то время периодической печати, мы не владеем конкретными данными об их участии в торжествах, но надо полагать, что данный юбилей не остался ими незамеченным. Нам не удалось обнаружить хвалебные стихи на татарском языке, посвященные османскому султану. В условиях жесточайшей цензуры со стороны российского правительства, угрозы быть обвиненными в «пантюркизме» и «панисламизме» вряд ли возможно было их создание. Но сохранились стихи Тукая, написанные по случаю свержения с престола Абдулхамида II, прозванного в народе за многочисленные казни «красным (кровавым) султаном». Обличительная характеристика султана выявляет просветительскую основу неприятия поэтом насилия в истории:

                                                  Абдулхамид

Кто роет яму своему народу – сам в нее попадет)

Тридцать лет казнил ты подданных своих,

Не щадил свободы ты корней живых,

Ты земли турецкой светочи гасил,

Мусульман посмешищем сделал для чужих.

Тридцать лет ты яму рыл, Абдулхамид,

Метил для народа – сам туда бултых!

(1909. Пер. Р. Морана)[61].

Поэтическая эмоция отрицания воплощается в характерной для жанра памфлета публицистической форме. Тукай все называет «своими именами», закладывая в определения огромную взрывную силу. Зло, таким образом, пригвождено точной характеристикой персонажа.

Были и другие стихи Тукая, так или иначе связанные с событиями, происходившими в Турции, и с политикой султанов: «Одна из этих – ее родная мать…» (1909), «Представление» (1911), «Турция в пожаре: здесь огонь и огонь…» (1911), «Мелодии Балкан» (1912), «На Балканах» (1912) и т. д. В них поэт выступал как аналитик исторических событий, происходящих на фоне распада Османской империи. С одной стороны, Тукай критиковал агрессивную политику европейских колонизаторов по отношению к Турции, с другой – выражал боль за судьбу великой державы и слова поддержки братьям по духу и крови:

Балканцы были маленькими псами,

А Турция летала, словно беркут в небесах.

(«Представление») и т. д.

Материалы периодической