Моды и цинизм - Фр. Теодор Дишер Страница 5

Мы перешли незаметным образом от дамских мод к мужским, и постараемся своим беспристрастным отношением к ним, загладить несколько свою вину перед прекрасным полом.

Года три тому назад, нам случилось встретить юношу, панталоны которого представляли над ступней какие-то колокольчики или опрокинутые полоскательные чашки. Должно быть мексиканец, подумали мы, зная что испанцы в Америке давно уже носят такие тюльпановидные панталоны. Но вслед за тем, появился другой, третий, четвертый, и безобразная нелепица оказалась модой. Уродовать таким образом самую красивую часть человеческой ноги, изящное суживание ее у щиколотки, что может быть бессмысленнее и невероятнее? Уклонения от органической формы могут еще иметь место, если яркие цвета, металлические пуговицы или украшения отвлекают глаз от общих очертаний; но при теперешнем господстве темных цветов, оно не имеет оправдания. Отчего, казалось бы, не удовольствоваться правильной, умеренно широкой формой панталон, которую толстый мог бы носить несколько уже, а худощавый шире?

Выше, мы упоминали уже об улье. Года четыре назад, мы увидели в окнах шляпных магазинов матовые касторовые шляпы, суженные и закругленные к верху, которые вполне оправдывали данное выше название. Рядом стояли и цилиндры, тоже суженные к верху, с узкими, прямыми полями. Так вот, что решено на последнем шляпном конгрессе, подумали мы, но конечно не будет принято. Напрасное самообольщение! Через несколько шагов нам попался уже интересный субъект с двойной головой, из которых верхняя — черная, напоминавшая редьку хвостом к верху, отделялась от нижней самыми узенькими полями. К счастью еще у него было не слишком широкое лицо, но вслед за ним, нам попался другой индивидуум, с толстым, красным, широким лицом и маленькая, черненькая яичная скорлупка сидела на нем, как детский чепчик на слоне. Голова казалась, конечно еще в шесть раз шире, как выше было нами научно доказано. У третьего был цилиндр описанной выше нормы. О нем мы скажем только одно: Нет лица, которое при такой норме шляпы, не показалось бы пошлым и бессмысленным. Оно слишком приближается к правильной геометрической фигуре, а человеческое существо, движущееся, одушевленное, живое, не выносит рядом с собой подобной нормы. Отчего бы тогда не выбрать и другую геометрическую фигуру, например четвероугольник? Что-нибудь на подобие ящика от комода! Можно пожалуй приделать и ручку и браться за нее при поклонах. Вероятно мы доживем и до этого.

Чтобы показать-насколько шляпа может изменить весь характер человека приведем примеры. Так, шляпа надетая совершенно прямо, с первого взгляда рекомендует человека солидного, филистера; напротив, надетая набекрень — дает понятие о человеке легкомысленном, о вертопрахе. Молодые французы и итальянцы имеют обыкновение носить шляпу на затылок, но они делают это только в кафе-ресторанах, чтобы освежить себе лоб, так как хорошо понимают, что это придает распущенный и беспорядочный вид; а потому, я всегда удивляюсь, когда мне приходится встречать людей солидных и почтенных, носящих шляпу таким же образом.

Удивительно, как часто люди, повидимому не лишенные вкуса и понимания красоты, не сознают, что может идти к их физиономии и как им следует одеваться, чтобы не казаться смешными!

Известно, что нельзя найти двух человек с совершенно одинаковым строением голов и корпуса, а тем более с одинаковым взаимным отношением между корпусом и головой; следовательно, два человека не могут носить совершенно одинаковые шляпы. А между тем, шляпные фабриканты признают только один шаблон — моду, и навязывают толстому, маленькому, коротенькому, большеголовому, ту же форму, как и высокому, худому и длинношеему. Заметьте, мы привели здесь только самые грубые, резкие отличительные черты, а не надо забывать, что число их бесконечно, не говоря уже о разнообразных комбинациях этих же черт.

Конечно, тут виноваты не одни фабриканты, но и сама публика. Многие ли из покупателей подозревают, что головной убор должен соответствовать всей фигуре человека? Большинство рассматривает шляпу как отдельный объект и судит о ней, видя ее на выставке магазина. Другой, пожалуй и примерит перед зеркалом, но к чему служит это, если у него нет глаза?

По счастью, удержалась еще матовая, полу-мягкая касторовая шляпа с широкими полями, которую каждый может видоизменять сообразно своей физиономии; но находится весьма немного людей, умеющих ценить в ней это достоинство. Вообще, заметим здесь, что прямые, ровные, незагнутые поля идут только узким, выразительным лицам и курчавым волосам; между тем, как широкое лицо с гладкими волосами они делают окончательно плоским и неинтересным, тогда, как приподнятые с боков поля сообщают ему жизнь, разнообразие, смысл и движение.

Говоря о форме шляпы, следовало-бы сказать несколько слов и о ее цвете, но это вопрос слишком растяжимый, который завел-бы нас слишком далеко; поэтому мы не поднимали его вовсе, говоря и о женских модах. Заметим только, что в этом отношении какой-то фатум повидимому толкает людей надевать как раз то, что не следует! Так рыжий, выбирает себе красновато-коричневую шляпу, блондин светлую — не замечая, что светлая шляпа делает его похожим на булочника или ливрейного лакея.

Наше время представляет между прочим ту выгоду в сравнении с предыдущим, что позволяет носить бороду по желанию каждого, и тем исправлять или скрывать недостатки лица и подбородка. Так напр. тот, у кого подбородок выдается вперед, может носить усы и брить бороду. Наоборот, человек с мышиным профилем, т. е. с выдающейся верхней челюстью, может сгладить этот недостаток, обрив усы и отпустив бороду; это некрасиво само по себе, но в данном случае представляет из двух зол меньшее. Собственно говоря, полная борода совершенно не соответствует нынешнему футлярообразному покрою платья, потому что в ней есть стиль, а в нынешней моде его нет; но она составляет по крайней мере шаг к природе, что во всяком случае, уже большое преимущество.

Перейдя затем к сюртуку, заметим, что полы продолжают почему-то сохранять форму сложенных плавательных перьев, хотя, как реакция против бывшей когда-то в употреблении падающей густыми складками, кринолинообразной юбки, они потеряли уже свое значение. Так как в груди всегда стараются придать платью большую ширину — что совершенно понятно, потому что широкая грудь составляет красоту мужчины — то симметрия требует некоторого, хотя небольшого расширения и книзу, на боках, конечно не переступая меры и избегая женоподобной формы.

Какая бесцеремонность! подумали мы несколько лет