Личины сексуальности - Палья Камилла Страница 16

капитализм и искусство боролись друг с другом и питали друг друга. Капиталист и художник соотносимы друг с другом: художник так же аморален и жаден, как капиталист, и так же враждебно настроен по отношению к соперникам. То, что в эпоху крупного опта произведениями искусства торгуют вразнос, как хотдогами, подтверждает мое рассуждение, но не становится его центральным положением. Западная культура одушевлена визионерским материализмом. Аполлонический формализм обокрал природу, чтобы создать роман вещей, твердых, блестящих, плотных и упрямых.

Сеть капиталистического распределения, сложная цепочка, состоящая из фабрики, транспорта, склада и розничного магазина, — одно из величайших мужских достижений в истории культуры. Молниеносный аполлонический кругооборот, запущенный мужчинами. Одним из раздражающих рефлексов феминизма остается его знаменитое пренебрежительное отношение к «патриархальному обществу», которому не приписывается ничего хорошего. Но именно патриархальное общество освободило меня как женщину. Именно капитализм позволил мне найти свободное время, чтобы сидеть за столом и писать эту книгу. Не будем же мелочными по отношению к мужчинам и честно признаем, какие сокровища влились в культуру благодаря их навязчивым состояниям.

Мы могли бы составить эпический каталог достижений мужчин: от асфальтированных дорог, домашнего водопровода и стиральных машин до очков, антибиотиков и одноразовых пеленок. Нам нравятся свежие, безопасные для здоровья молоко, мясо и овощи и изобилие тропических фруктов в занесенных снегом городах. Когда я еду по мосту Джорджа Вашингтона или по любому другому великому американскому мосту, я думаю: это сделали мужчины. Конструирование — высшая мужская поэзия. Когда я вижу гигантский кран, разгружающий грузовую платформу, я замираю в благоговении и уважении, как если бы увидела церковную процессию. Какая сила концепции, какая величественность: эти краны связывают нас с Древним Египтом, впервые придумавшим и воплотившим в действительность монументальную архитектуру. Останься цивилизация в руках женщин, мы все еще жили бы в соломенных хижинах. Нахлобучивая каску, современница просто вступает в изобретенную мужчинами концептуальную систему. Капитализм — художественная форма, аполлоническая подделка в соперничестве с природой. Феминистки и интеллектуалы лицемерят, наслаждаясь удовольствиями и удобствами капитализма и в то же время презрительно глумясь над ним. Даже Уолден у Торо был всего лишь двухлетним экспериментом. Всякий рожденный при капитализме — его должник. Кесарю кесарево.

Языческая диалектика аполлонического и дионисийского пронизывает все, что касается сознания и природы. Христианская любовь настолько лишена своей эмоциональной противоположности, что для сосредоточения естественной человеческой ненависти и враждебности пришлось изобрести дьявола. Христианизированная руссоистская психология приводит либералов к тому, что перед лицом политической напряженности, войны и зверств, ежедневно опровергающих их ожидания, они, как правило, впадают в мрачность или депрессию. Быть может, чем выше чувствительность, воспитанная чтением и образованием, тем сильнее нужда в вытеснении фактов хтонической природы. Но следует отбросить необоснованную феминистскую дихотомию секса и власти. Подобно тому как ненависть в суде по бракоразводным делам обнаруживает то, что скрывалось доселе под маской любви, так и истина природы открывается в кризисные времена. Жертвы торнадо и урагана не задумываясь говорят о «ярости матери-природы» — как часто мы слышим эту фразу, пока телекамера отслеживает потрясенных, уцелевших под руинами людей. Бессознательно все понимают, что Иегова никогда не управлял дикими стихиями. Природа — Пандемониум, день всех дьяволов.

Не бывает случайностей, но одна лишь повелевающая всем природа. Даже бомба всего лишь высвобождает помещенную в нее природой энергию. Ядерная война стала бы малой искрой на фоне величия Космоса. Не может «изменить» природу и радиация: она будет поглощена природой. После бомбы природа подберет оставленные нами карты, перетасует их и снова начнет играть. Природа вечно раскладывает свой любимый пасьянс.

С самого своего возникновения западная любовь амбивалентна. Со времен Сапфо (600 год до н. э.) или даже еще раньше, со времени эпической легенды о Елене Троянской, искусство запечатлевает двухчастный характер влечения и враждебности в извращенной зачарованности, зовущейся любовью. Западный магнетизм эротики обязан своим возникновением жесткости западной личности: эротика — электрическое силовое поле, возникающее в пространстве между масками. Стремление к самореализации не приводит к сексуальному счастью, поскольку утверждение самости просто высвобождает аморальный хаос либидо. Свобода — самая переоцененная идея Нового времени, идущая от романтического бунта против буржуазного общества. Но, только находясь в обществе, можно быть индивидуальностью. За его пределами — ждущая лишь срока растворить нас в своем хтоническом лоне природа. Покончим со стереотипами — призывает феминизм. Но эти стереотипы — потрясающие западные личины сексуальности, средства художественного одоления природы. Момент рождения воображения — это рождение мифа. Мы готовы принять этический раскол между воображением и действительностью, терпимо относясь к таким ужасам, насилию и увечьям в искусстве, которых никогда не потерпели бы в обществе. Ибо искусство — послание из иного мира, рисующее, до чего способна дойти природа.

Не секс, но жестокость — тот большой, обойденный вниманием пункт, что стоит на повестке дня современного гуманизма. Мы вынуждены прославлять хтоническое, но вовсе не обязаны подчиняться ему. В «Похищении локона» Поуп рекомендует добродушие как единственное решение сексуальных конфликтов. Этот совет применим и к порабощению нас хтонической природой. Нам придется принять боль, изменить что возможно и посмеяться над всем прочим. Но давайте считать искусство искусством, а природу— природой. Со времен глубочайшей древности западное искусство было парадом личин сексуальности, эманаций абсолютистского западного сознания. Западное искусство — кино секса и сновидений. Искусство — форма, борющаяся за пробуждение от кошмара природы.

1 Bloom Н. The Anxiety of Influence. A Theory of Poetry. N. Y., 1973. P. 94. [Пер. цит. no: БлумХ. Страх влияния. Карта перечитывания. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 1998. С. 79.]

2 Storr A. Sexual Deviation. Harmondsworth, Middlesex, 1964. P. 63.

3 FerencziS. The Analytic Conception of Psycho-Neuroses (1908) // Further

Contributions to the Theory and Technique of Psycho-Analysis / Ed.:

Rickman J. / Trl.: Suttie J. I. et al. N. Y., 1926. P. 25.

4 Knight G. W. Lord Byron’s Marriage. L., 1957. P. 261.

5 Homey K. On the Genesis of the Castration Complex in Women // International Journal of Psychoanalysis. Vol. 5. 1924. P. 53. [Пер. E. И. Замфир цит. no: Хорни К. О происхождении комплекса кастрации у женщин //Хорни К. Женская психология. СПб.: Восточно-Евро-пейский институт психоанализа, 1993. С. 9.]

6 Hartman G. Beyond Formalism: Literary Essays, 1958—1970. New Haven, 1970. P. 23.

7 Knight G. W. Atlantic Crossing. L., 1936. P.111.

8 Freud S. Sexuality and the Psychology of Love / Ed.: Rieff P.