Тайная ересь Иеронима Босха - Линда Харрис Страница 16

был увлечен духовностью и мягкостью стиля Леонардо, особенно его «сфумато». Он также был знаком с творческим методом Босха. В возрастном отношении Босх и Леонардо были ближе друг к другу (Леонардо подошел к своему пятидесятилетию, когда Босху было около сорока). По мнению Слэткеса, в некоторых картинах Босха можно видеть влияние леонардовского сфумато (см. главу 5). А элементы гротеска, свойственные творчеству Босха, заметны в рисунках Леонардо 1490-х годов. Вполне вероятно, что Босх и Джорджоне могли оказаться в Венеции одновременно с Леонардо. Если сравнить картину «Поклонение волхвов» (1481 — 1482) Леонардо (цв. ил. 11) и картину «Поклонение волхвов» Босха, мы увидим сходное композиционное решение сцен с пастухами и всадниками.

Заметно не только влияние Леонардо на Босха, но и обратные заимствования. Так, например, недатированный рисунок Леонардо «Аллегория с волком и орлом» (рис. 7) мог быть создан под впечатлением одного из ранних вариантов картины Босха «Корабль дураков». В самом известном варианте этой картины, находящейся в Лувре, изображены ненасытные и похотливые человечки на корабле, в центре которого дерево вместо мачты (цв. ил. 15). Волк Леонардо, символизирующий животные инстинкты людей, управляет такой же лодкой. Работа Леонардо все же более оптимистична, ведь босховские глупые человечки решительно не понимают, что творят, а леонардовский волк сверяет свой путь с орлом — символом более высокого уровня сознания.

Другой вопрос: можем ли мы трактовать картину Джорджоне «Три философа» как свидетельство личных контактов художников в Венеции? Вполне возможно, что это живописное полотно, секрет которого не раскрыт до настоящего времени, является определенным доказательством их встреч (цв. ил. 12). Ряд исследователей высказали предположение, что молодой человек слева — автопортрет Джорджоне. Человек в центре группы имеет портретное сходство с Босхом, а справа, возможно, изображен Леонардо.

Рис. 7. Леонардо да Винчи. «Аллегория с волком и орлом». Рисунок охрой на серой бумаге. 1515 г. Королевская библиотека, Виндзор

Исследование картины «Три философа» в рентгеновских лучах показало, что сначала на холсте были изображены три волхва. Окончательная версия картины не столь однозначна и до настоящего времени вызывает споры. Особенно интересна интерпретация Эдгара Винда. По его мнению, это — представители трех культур, достигших разных уровней духовного развития. Самая молодая культура — греческая. Ее символизирует имеющий сходство с самим Джорджоне молодой человек. Он изображен сидящим на камне с треугольником и компасом в руках.

Два других философа изображены стоящими. В центре композиции мы видим человека среднего возраста в тюрбане и восточном одеянии (рис. 8). Винд высказывает предположение, что это — представитель древнеперсидской культуры, исповедующий зороастризм. Такая интерпретация образа — если предположить, что это портрет Босха, — могла бы указывать на свойственную ему дуалистическую философию. Как известно, зороастризм акцентировал противопоставление сил света и тьмы.

Третьего философа в картине Винд считает египетским астрономом или служителем культа. Его лицо, украшенное длинной белой бородой, напоминает портрет Леонардо с фрески Рафаэля «Афинская школа» (1509 — 1510, Ватикан). У Джорджоне Леонардо читает свиток с астрономическими вычислениями, а у Рафаэля он также проявляет интерес к астрономии, указывая на небо.

Картина написана в свойственной Джорджоне тонкой живописной манере. Если мы внимательно всмотримся в лица изображенных на холсте философов, портретное сходство с тремя художниками станет очевидным. Труднее всего идентифицировать Босха, образ которого далек от средневекового североевропейца. Но мысленно удалив его персидскую бороду и тюрбан, мы найдем в нем много общих черт с поздним автопортретом Босха, созданным художником на закате жизни, когда ему было уже около шестидесяти. Сам портрет утерян, но гравюра и рисунок с нее (рис. 9 и 10) дают нам представление об оригинале. Изображенный на них человек очень похож на «персиянина» Джорджоне: такой же овал лица, такие же брови и глаза с морщинками вокруг них, шея, нос (чуть длиннее, чем в образе Джорджоне) и рот (на гравюре такой же маленький и кривой и более длинный на рисунке).

Рис. 8. Голова персидского философа (предположительно, портрет Босха). Фрагмент картины Джорджоне «Три философа»

Рис. 9. Гравюра по утраченному портрету Босха. 1572 г. Частная коллекция, Антверпен

Рис. 10. Рисунок по утраченному портрету Босха. 1550 г. Бумага, карандаш. Музей изящных искусств, Аррас

Мы могли бы и дальше рассуждать об этих философах-художниках и о взаимовлиянии их творчества, однако эта тема не является предметом нашего исследования. Для нас важен тот факт, что Босх посещал Венецию в конце XV века. А то, что не сохранилось документов, совсем не удивительно для Италии того времени. Кроме того, возможно, Босх не хотел, чтобы о его прибытии в город стало известно властям. Допустим, он стремился встретиться с определенной тайной катарской общиной, тогда из соображения безопасности ему просто необходимо было по возможности хранить свой приезд в секрете.

Вероятность его встреч в Венеции с единоверцами подтверждают и изображенные в его картинах мистические видения, которые могли быть написаны под впечатлением катарского текста «Видение Исайи». Эта книга была издана в Венеции примерно через двадцать два года после визита Босха, однако печатная версия была лишь воспроизведением ранней рукописной, хранившейся в этом городе. А что, если именно рукопись и ее тайные хранители вдохновили художника на создание картин, которые в наши дни экспонированы в Венеции? На этот вопрос мы постараемся ответить в главе 10.

Заказчики картин Босха

Предположим, венецианские картины (или некоторые из них) художник писал по заказу своих покровителей-катаров. Конечно, речь не идет о большинстве его работ. У Босха было много заказчиков, которые стремились приобрести его картины. Согласно имеющимся нидерландским документам, он выполнял работы для церквей, а также для местной знати. Одно из самых эксцентричных его произведений «Сад земных наслаждений» появилось во дворце Генриха III Нассау в Брюсселе в 1517 году уже через год после смерти Босха. Антонио де Беатис, сопровождавший в поездке кардинала Арагона и его свиту, пишет в своем дневнике, что видел эту картину, на которой изображено множество черных и белых фигур в различных позах, а также птиц, животных и причудливых тварей. Полотно вызвало живой интерес, зрители долго рассматривали каждую деталь, но никому не приходило в голову попытаться раскрыть их истинное значение.

Кто бы ни был заказчиком, художник явно адресовал свое творчество совсем другой аудитории. Он был далек от каких-либо наставлений своим современникам (вне зависимости от их вероисповедания). Скорее всего, он стремился сохранить исчезающий катаризм в его