Мужские архетипы в зеркале искусства. Рефлексия через вечную классику - Сатеник (Сати) Жоровна Епремян Страница 10

Послесловие

Итак, кто же такой обольститель? Тот, кто обладает тонким искусством считывания желаний прежде, чем осознает их сам искушаемый. Он – то самое зеркало, в котором другая сторона видит то, кем хотела бы стать бессознательно.

Тот, кто не ставит целью ограничение воли, – напротив, он ее дарует, взимая затем плату.

Обольститель всегда что-то пробуждает. Вопрос в том, сможет ли тот, кто поддался, пройти этот путь до конца и не потеряться в отражении.

Сможет ли тот, кого соблазнили, столкнуться с собственной тенью, желаниями, влечениями? Нарушить безопасные границы, пройдя через хаос, страсть, изменения. Пройти путь познания своего под цельным и честным взглядом.

Воины

Если бы кто-нибудь в битве тысячекратно победил тысячу людей, а другой победил бы себя одного, то именно этот другой – величайший победитель в битве.

Будда

Сколько существует человечество, столько существует война. Борьба за выживание, ресурсы, власть и влияние. Тысячи лет ученые, философы и исследователи ломают головы над тем, можно ли прийти к существованию без борьбы и агрессии.

Ведет ли человека в бой его естество или социально навязанное соперничество?

Прошу знакомиться – воины.

Геракл. Благословенный и обреченный

Согласно мифам, герой, открывающий главу про архетип воина, еще до зачатия был задуман своим отцом как квинтэссенция качеств, которыми должен был обладать сын Зевса, призванный подарить грекам надежду на победу над злом во всех его проявлениях.

В героя, сына бога и земной женщины Алкмены, была вложена вся энергия, коей обладал глава греческого пантеона, что не могло не сказаться на характеристиках, которые Геракл проявил на протяжении своей земной жизни, совершив 12 подвигов и заполучив вечную славу и место на Олимпе.

Гликон и Лисипп.

Геркулес Фарнезский. Начало III в. н. э.

Дабы не посвятить всю книгу только описанию великих деяний одного лишь Геракла, повторяя то, что сделали множество еще античных авторов до нас, предлагаю обратиться к образам, воплотившим в себе ярчайшие черты архетипа и снисходительно облегчающим участь тех, кто решил прикоснуться к тому масштабному пути, который и называется путем воина.

Как и подобает пособнику энергии преодоления, Геракл обучался стрельбе из лука, борьбе и другим боевым искусствам, однако не исключалось и воспитание души с помощью музыки. Иначе за что постоит тело, если за ним нет душевных влечений?

Одним из проявлений архетипа воина, которое сын Зевса проиллюстрировал с лихвой, станет неконтролируемая агрессия: в припадке ярости Геракл убил кифарой своего учителя музыки. Годы спустя, в помутнении рассудка, убил жену и детей. Правда, в этом случае была замешана Гера, не желающая присутствия «незаконнорожденного» сына на Олимпе. Тем не менее в этом пункте мы ставим галочку и держим в уме, чтобы позже увидеть это свойство и у других представителей касты воинов.

Чтобы искупить преступление, упомянутое выше, Геракл в течение 12 лет служил царю Эврисфею, так и совершил, собственно, те самые 12 подвигов, коих мы частично коснемся, блуждая в поисках того, чем еще славен архетип.

Обращаясь к визуальным примерам, раскрывающим свойства характера Геракла, мы обнаружим, что, созданный как лучшее из творений Зевса, он выглядел, как подобает идеалу греческой античности: с развитой мускулатурой, собранной в гармоничное тело, соответствующее канонам золотого сечения.

Лукас Карнах Старший.

Геркулес и Эриманфский вепрь посл. 1537

Геркулес (таково было имя Геракла на римский лад) Фарнезский представляет собой достаточно выразительное воплощение архетипа: перед нами Геракл, будто бы утомившийся от подвигов, о которых свидетельствуют шкура Немейского льва, накинутая на дерево, на которое опирается герой, и три яблока, похищенные у Гесперид, которые он прячет сзади, будто побуждая зрителя пройтись вокруг скульптуры и оценить все достоинства мужественного тела.

Однако самым примечательным, на наш скромный взгляд, здесь являются не общеизвестные атрибуты геройства, а одно из состояний, достаточно часто посещающих воина в периоды между битвами и подвигами – меланхолия, грусть и даже скука. Все, что он умеет, – противостоять вызовам жизни. Нет их – нет ощущения жизни. Статичность и спокойствие – вот худшее, что может случиться с ним.

В отличие от правителя, который бережет свою жизнь ради управления большим государством, воин об этом не беспокоится: смерть на поле боя во имя славы – вот в чем на самом деле его цель.

На картине немецкого живописца Лукаса Кранаха Старшего, мастера, творившего в XV–XVI веках, мы встречаем античного героя, несущего на себе Эриманфского вепря, зверя, который досаждал своими нападениями деревням и селам и был выловлен и в дальнейшем убит Гераклом. Будто продолжая посыл, заложенный в античном меланхоличном образе полубога, североевропейский художник также подчеркивает утомленность, разочарованность и какую-то безысходность, в которую погружен персонаж картины. И связаны эти состояния, очевидно, с тем же качеством архетипа, которого мы уже коснулись: неумением выдерживать спокойные периоды после эмоционально напряженных и неизменным эмоциональным упадком в перерывах между победами или поражениями.

Скульптурная группа Антонио Кановы.

Геракл и Лихас между 1795 и 1815 гг.

В отличие от правителя, воин совсем не про выдержку и хладнокровное спокойствие, он про крайности. В том числе и в вопросах проявления гнева. Скульптурная композиция Антонио Кановы «Геракл и Лихас» это ярко демонстрирует. Согласно древнегреческому мифу, жена Геракла Деянира приревновала мужа к Иоле. Пропитала «приворотным зельем» хитон и отравила его вместе с глашатаем Лихасом. Надев на себя пропитанную ядом одежду, Геракл начал испытывать неописуемые страдания. Обезумев от невыносимой боли, он схватил Лихаса за ноги и швырнул с обрыва в море. Он пытался снять с себя хитон, но вместе с ним слезала и кожа. Герой спасся, оказавшись на Олимпе, а Антонио Канова, укротив мрамор, проиллюстрировал момент безудержной агрессии, охватившей воина.

Скульптор сопоставляет фигуры могучего атлета и хрупкого, беззащитного юноши, и несмотря на то, что на первый взгляд жертва здесь одна, включив ощущения, мы считываем, что Геракл так же бессилен в руках судьбы, как несчастный Лихас – в руках самого Геракла.

Полубог, герой и воин, он заложник своего архетипа и задач, предназначенных ему судьбой, или, как сказали бы психоаналитики, его бессознательными влечениями – тягой к бесконечному преодолению, напряжению, страданиям во имя достижения бессмертия и желанием заслужить одобрение могущественного отца, зачавшего сына уже с определенными ожиданиями.

Аннибале Карраччи.

Выбор Геракла 1596 г.

Обратившись к главе о правителях, с которыми вам еще