История Спарты (период архаики и классики) - Лариса Гаврииловна Печатнова Страница 92

бы не выиграла Пелопоннесской войны. Поэтому и пришлось в самые критические моменты обращаться к любым талантливым в военном отношении спартиатам, даже если они по своему рождению или имущественному положению и не относились к правящей корпорации. Примеры с Брасидом, Гилиппом и особенно Лисандром наглядно демонстрируют, что в опасных для государства ситуациях интересы общины in corpore иногда оказывались выше корпоративных интересов правящего сословия.

Хотя в случае с Лисандром скудость традиции делает невозможным восстановить истинную картину тех причин, которые заставили спартанское руководство остановить на нем свой выбор[822], но одно можно считать бесспорным — спартанцы искали и нашли нужного им человека. На этот раз ни о каком случайном выборе не может быть и речи[823]. Причем свою роль в возвышении Лисандра могла сыграть и рекомендация Агесилая, сводного брата царя Агиса, с которым у Лисандра, согласно традиции, были тесные дружеские отношения (Plut. Lys. 22, 6; Ages. 2, 1).

Так или иначе спартанцы в 408 г. должны были гораздо серьезнее отнестись к выбору наварха, чем раньше. Отправкой посольства в Персию и энергичными действиями по восстановлению флота Спарта явно демонстрировала свое намерение продолжать морскую войну в Ионии. Поэтому выбор Лисандра, конечно, соединялся с определенными надеждами, которые на него возлагались. В этой связи кажется вполне правомерной точка зрения Г. Бузольта, полагавшего, что существует несомненная связь между посылкой спартанского посольства в Персию и выдвижением Лисандра как ставленника военной партии[824]. Возможно, Лисандр был одним из авторов новой программы, направленной на дальнейшее усиление военно-морского потенциала Спарты. Лисандр, бесспорно, обладавший большим политическим чутьем, вполне мог быть идейным руководителем той политической группировки, которая побудила спартанское правительство установить непосредственный контакт с персидским царем через голову малоазийских сатрапов.

Хотя, вероятно, Лисандр получил титул наварха во время обычного выбора должностных лиц, т. е. в августе–сентябре 408 г., по традиции он приступил к командованию спартанским флотом, находящимся в Ионии, только весной 407 г. (Xen. Hell. I, 5, 1). Не исключено, что в промежутке между этими двумя датами он руководил постройкой кораблей в лаконской гавани Гифии (Xen. Hell. I, 4, 11). Соответствующие корабли (30 триер), по-видимому, составляли ядро той эскадры, которую он взял с собою на Восток. Пополнив их число кораблями союзников с Хиоса и Родоса (Xen. Hell. I, 5, 1; Diod. XIII, 70, 2), он уже в начале своей навархии имел 70 судов, а перед битвой при Нотии — 90 (Xen. Hell. I, 5, 1; 5, 10). Старт Лисандра, таким образом, был много лучше, чем старт его предшественников Пасиппида и Кратесиппида, которые не обладали таким количеством судов.

Первым шагом Лисандра в Ионии было перенесение штаб-квартиры спартанского флота из Милета в Эфес. Среди причин переноса ставки наварха в Эфес основным, очевидно, было желание Лисандра покинуть Милет, чтобы строить отношения с новыми союзниками без оглядки на то, что было сделано его предшественниками. Немаловажным аргументом для Лисандра была и полная лояльность эфесцев. Так, в начале войны, будучи членом афинской державы, Эфес, тем не менее, в приватном порядке оказывал материальную поддержку Спарте (IG, V, 1, 1 = Ditt. Syll.3, N 84). Прибытие в 407 г. Лисандра во главе с эскадрой вызвало в среде проспартански настроенных олигархов Эфеса неподдельный энтузиазм. По словам Плутарха, «прибыв в Эфес, Лисандр встретил там расположение к себе и полную преданность Спарте» (Lys. 3, 3).

Уже первые шаги Лисандра на посту наварха свидетельствуют о том, что в Азию прибыл не обычный военный функционер, а скорее политик и дипломат. В то время как Лисандр еще устраивался в Эфесе, к нему явились спартанские послы, возвращавшиеся из Суз. Они стали посредниками при первой встрече Лисандра и Кира (Xen. Hell. I, 5, 1).

Кир Младший, сын Дария II и возможный претендент на трон Ахеменидов, был послан в Малую Азию со специальным заданием — установить непосредственные контакты со спартанским правительством и немедленно начать переговоры со спартанской миссией в Азии, возглавляемой Лисандром. Подробности об этих переговорах известны благодаря Ксенофонту (Hell. I, 5, 2–7). На официальном приеме в обычной для персидских вельмож манере, изобилующей общими местами и преувеличениями, Кир подтвердил все обещания своего отца, однако решительно отказался увеличить плату корабельным экипажам, ссылаясь на директивы Дария и на ограниченность собственных средств[825]. Только в более непринужденной обстановке на пиру, устроенном в честь гостей, Лисандру удалось добиться уступки от Кира. Тот обещал, во-первых, увеличить плату экипажам с 3 до 4 оболов в день, во-вторых, заплатить задолженность за прежнее время и выдать плату за месяц вперед. Таким образом, Лисандру удалось намного лучше, чем всем его предшественникам, решить столь важную тогда для Спарты финансовую проблему. И Ксенофонт и Плутарх этот успех Лисандра во многом объясняют установлением неформальных контактов между ним и Киром, т. е. тем, казалось бы, невесомым фактором личных симпатий и антипатий, который так часто в истории ложится на чашу весов большой политики. По словам Плутарха, «Кира расположили к Лисандру и это обвинение (против Тиссаферна), и вообще его манера обращения; своим угодливым тоном Лисандр окончательно пленил юношу и возбудил его к войне» (Lys. 4).

Сразу же после переговоров в Сардах Кир продемонстрировал свое намерение оказывать последовательную помощь Спарте. Несмотря на влиятельное посредничество, он отказался принять афинское посольство и отклонил план Тиссаферна, убеждавшего его по-прежнему не оказывать решительной поддержки ни одному из греческих государств (Xen. Hell. I, 5, 8–9). Такое поведение юного принца во многом было обусловлено влиянием Лисандра.

Вторым крупным политическим актом Лисандра, прямо не связанным с его военной миссией, был созыв в Эфесе представителей местных олигархов. Съезд в Эфесе, очевидно, имел место сразу же по возвращении Лисандра из Сард (Diod. XIII, 70, 4)[826].

Эти две акции — союз с Киром и объединение олигархического движения в Ионии — можно считать главными политическими достижениями Лисандра в его первую навархию. Обе инициативы, особенно «партийное» строительство в Ионии, не были напрямую связаны с должностными обязанностями Лисандра как наварха.

Теперь посмотрим, каких успехов он добился на военном поприще в качестве командующего самым большим флотом, который когда-либо был у Спарты и ее союзников.

В течение лета 407 г. никаких военных действий в Ионии, по сути дела, не велось. Лисандр был занят большой подготовительной работой: полным ходом шло строительство кораблей. Однако в целом спартанский флот ни по выучке, ни даже по количеству еще не был равен афинскому[827]. Когда в октябре–ноябре 407 г. в Ионию прибыл Алкивиад во главе эскадры из 100 кораблей (Xen. Hell. I, 4, 21)