Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков Страница 9

И действительно секты сильно влияют на политику — и в мировой истории это заметно. Масса была случаев. Если покопаться в истории восстаний, так называемых «народно-освободительных», можно обнаружить, что каждое второе из них (как минимум) было с религиозным аспектом. Например, были такие гуситы, и их крыло радикальное, табориты. У нас писали в учебниках истории, что они боролись с богатыми, награбленное раздавали бедным. На самом деле было все не совсем так, они боролись с инакомыслящими. Вырезая всех инакомыслящих. И рыцарей, и крестьян. Уничтожали все книги, кроме Библии. Требовали сносить города — они хотели снести все города и оставить только один свой город. Были похожи на «боксеров» китайских.

И реально резали людей тысячами. Пришлось против них собирать людей и общими силами их громить. Те же самые Альбигойские войны. Вот говорят, католики напали на мирных катаров-альбигойцев. Есть мнение, что это не совсем так, что католики из самообороны это сделали и та же инквизиция — рассматривая те события, меня не покидает чувство, что инквизиция исключительно из самообороны была создана, поскольку в основном били католиков, резали и били их сектанты в значительно большей степени, чем они — сектантов.

И у нас, честно говоря, многие события происходили в мире как раз с прямым влиянием сект. Это отдельная большая тема, из российских реалий можно вспомнить такую японскую секту, как «Орден лотосной сутры» («Ниппонзан Меходзи»), которая от имени буддистов российских — и в похожих одеждах — все время протестовала против войны в Чечне, устраивала какие-то дебоши, ее адепты рвались поучаствовать в оранжевой революции на Майдане, кстати, тоже не только протестанты там были. В конце концов их лидер, Дюнсей Тарасава, побил молитвенным барабаном стекла в таможенном пункте в «Шереметьево–2» и был навсегда из России депортирован за, так сказать, устроенный дебош в погранзоне. И вроде как после этого секта резко свою активность сбавила.

Дмитрий Пучков: Вот Соединенные Штаты Америки, у них даже на деньгах богато изображены различные масонские символы.

Роман Силантьев: Есть мнение, что дизайн однодолларовой купюры разрабатывал наш великий ученый и мыслитель Рерих, который тоже был ярким представителем советской интеллигенции. Кстати, секта Рериха знаменита тем, что они обожествили Ленина, называли его «Махатмой» и даже «Буддой грядущего» и всячески его поддерживали во всех начинаниях, особенно в том, что он попов резал. Для них это было ярким проявлением радения за права человека и просвещенности — потому что считалось, что нормальный человек не может ни к какой церкви относиться, а должен, наоборот, желать ей всяческого зла.

И надо заметить, что в первые годы Советской власти, при Ленине во всяком случае, уничтожали только православных, сектанты чувствовали себя прекрасно. Мы знаем Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича, автора массы рассказов о Ленине, на самом деле у него ведь была главная функция не биографа вождя, а главного уполномоченного по связям с сектантами. Дело в том, что большевики очень высоко ценили роль сектантов в подготовке революции, поскольку понятно, что на нормальных православных опираться было странно. Мусульмане были тоже более чем довольны жизнью в Российской Империи, да и буддисты чувствовали себя прекрасно. Были недовольные, среди которых самые недовольные были сектанты. Среди сектантов самые недовольные были хлысты. Как раз Бонч-Бруевич специализировался на хлыстах, выпускали специально для них журнал «Рассвет», все это специальными резолюциями съездов ВКП(б) определялось. И было специальное направление, и когда шло раскулачивание, наоборот, создавались специальные общины из сектантов, им давались привилегии и даже были специальные отделы по работе с сектантами. Выделялись им земли и всячески они поддерживались. Только с приходом Сталина начались репрессии против сект. Первые 10–15 лет советской власти секты чувствовали себя прекрасно.

Дмитрий Пучков: А эти самые хлысты — они чем занимались?

Роман Силантьев: Хлысты… вообще, в России первой сектой считаются стригольники, которые у нас появились где-то в веке тринадцатом, о них мало что известно, известно только, что до церковного суда дело не дошло, их в Волхове потопило местное население — так, на всякий случай.

Потом была ересь жидовствующих, с которой Иосиф Волоцкий боролся, там несколько человек сожгли в итоге. Надо заметить — что у нас, что у католиков жгли как раз не церковные, а светские власти, поскольку у нас еретики параллельно выступали еще и против властей. Вот протопопа Аввакума у нас сожгли не за то, что он старообрядец был, а за то, что хулу на царя возводил. Просто разные статьи были, одно дело — исповедание альтернативной веры, а другое дело — подрыв устоев государства. И та же, например, инквизиция была следственным органом и не могла ни судить никого, ни приводить в исполнение приговоры. «Инквизиция» и переводится как «следствие», «расследование», то есть по сути — первый следственный орган, разделение функций между ветвями различными.

Потом у нас появились хлысты, где-то в начале семнадцатого века, хотя никто точно не знает. Они еще назывались «духовными христианами», хлыстами их называли потому, что они во время своих служб-радений бегали, друг друга хлестали, потом это нередко заканчивалось массовым экстазом, свальным грехом. Они считали, что в каждом человеке может бог воплотиться, а то и несколько, а то и разные. Они в этом были чем-то похожи на вудуистов, в тех тоже во время «радений» вселяются разные языческие божества, а те (хлысты) — считали, что во время радений в них вселяется Иисус Христос, Бог-Отец, Богородица. У них общины назывались «кораблями», они ни Библию не признавали, ни Церковь. Хотя нередко маскировались под православных христиан, ходили в храмы исправно, а на самом деле собирались в каких-то скрытных местах и устраивали там радения. Хлыстов было довольно много, неизвестно, сколько точно, но, судя по всему, десятки, если не сотни тысяч. И они считались наиболее прореволюционно настроенной частью сектантов, на них делалась особая ставка. А вот, например, толстовцы считались для революционного движения людьми бесполезными, поскольку резать противников революции особо не желали. Но, в принципе, и к ним относились нормально, поскольку протестовать против установления новой власти они не хотели. Последователи Толстого говорили о том, что они тоже большевики, что «мы вместе с большевиками идем к одной цели — коммунизму, только разными путями», «давайте к этому лояльно отнесемся». То есть у нас Советская власть в