Плебс. Народная история Рима - Николя Тран Страница 8

забывать, что прежде всего это литературные произведения, написанные в определенных жанрах. Гораций во времена Августа, Марциал и Ювенал на рубеже I и II веков создавали сатирические поэмы, главной целью которых отнюдь не было точное описание действительности. Напротив, своим едким юмором и гротескными преувеличениями поэты стремились вызвать смех читателя. Большинство персонажей, даже говорящих от первого лица, вымышлены. Тема «неловкостей» римской жизни – в частности, обличение излишеств городской цивилизации – звучит едва ли не банально, но сатира по самой своей природе склонна к карикатуре, а хорошая карикатура начинается с пристального наблюдения за действительностью и шутки ради искажает ее. Один из персонажей Ювенала, например, говорит, что, прежде чем пускаться в пешее путешествие по городу ночью, следует написать завещание, поскольку велик риск того, что выброшенный в окно с верхнего этажа ночной горшок проломит прохожему череп26. Поэтому следует считать везением, если в лицо попало лишь его содержимое. Уж лучше улыбнуться, чем поверить, что подобная сцена правдиво изображает санитарно-гигиенические условия в городе и одну из причин смертности.

Сенека также не описывает ни географию, ни население Рима. Он указывает читателям и ученикам путь к мудрости. Так, в одном из «Писем к Луцилию» философ говорит о несмолкающих звуках города – шуме улиц, мастерских, общественных бань, криках лодочников, плавающих по Тибру… а потом похваляется умением отгородиться от суеты и, несмотря ни на что, безмятежно предаваться размышлениям27. В общем, можно сказать, что в хаотичных описаниях города, оставленных поэтами и писателями, римляне предстают страдающими от шума, тесноты, скученности и грязи, рискующими погибнуть при обрушении дома, сгореть в ночном пожаре или стать жертвой дорожной аварии. Эти сведения служат полезным противовесом к образу города холодных и бесчувственных монументов, в котором нет никаких обитателей. Однако литературные источники отражают лишь часть реальности, поэтому относиться к ним следует с осторожностью.

Рукописные тексты представляют собой еще одну проблему: характер приводимых в них свидетельств весьма специфичен и фрагментарен. Так, в весьма объемном труде врач Гален из Пергама советовал не употреблять в пищу рыбу, выловленную в Тибре, поскольку сточные воды сливались прямо в реку28. Однако это здравое наблюдение мало повлияло на рацион римлян, принимая во внимание, что во II веке существовала профессиональная ассоциация тибрских рыбаков. Но можем ли мы сделать из него какой-либо общий вывод относительно здоровья и продолжительности жизни горожан? Аналогичным образом, по прибытии в Рим в 162 году Гален лечил пациента, страдавшего лихорадкой, приступы которой случались каждые четыре дня, то есть малярией29. Это заболевание было широко распространено в Риме, но Гален описывал его с точки зрения врача, интересующегося симптомами и методами лечения, а не как эпидемиолог, дающий общую картину санитарного состояния города и его влияния на уровень смертности.

Очерняющий взгляд и его критика

В 80‑е годы XX века англоязычные историографы, опираясь на упомянутые литературные тексты и ряд других источников, описывали жизнь римлян в весьма мрачных тонах30. Подавляющее большинство населения, по-видимому, проживало в плохо построенных многоквартирных домах или в стихийно возведенных трущобах, в условиях крайней антисанитарии. Вода, доступная жителям, была очень низкого качества, на что, в частности, влияли свинцовые водопроводные трубы. Город задыхался в мусоре и отбросах, даже трупы сваливались на дорогах общего пользования, и власти, по-видимому, ничего не могли с этим сделать. Следствием таких бытовых условий была избыточная смертность.

Эта неутешительная картина во многом навеяна историей городов до- или протоиндустриальной Европы и стран третьего мира. В некоторых исследованиях трущобы Древнего Рима напоминают трущобы викторианской Англии, описанные Чарльзом Диккенсом. Впрочем, англоязычные ученые, придерживавшиеся столь мрачных взглядов, не просто нарисовали «импрессионистическую» картину города-монстра, которым якобы был Рим. Они также исходили из того, что во многих крупных городах Нового времени и начала современной эпохи смертность превышала рождаемость. Они назвали это urban graveyard effect – «эффект города-кладбища». Численность населения подобных городов поддерживалась или увеличивалась лишь за счет массового притока из сельской местности. В подобной ситуации находился Папский Рим (то есть Рим Нового времени), и Риму императоров, она, вероятно, также была знакома.

Однако другие специалисты, в частности итальянский историк Элио Ло Кашо, критиковали столь мрачный взгляд31. Они ни в коем случае не отрицают ни бедности в имперской столице, ни наплыва приезжих. С их точки зрения, эти явления следует рассматривать в более широком социальном контексте, нюансы которого необходимо восстановить. Даже если плебеи не принадлежали к элите, не все они бедствовали. Они распределялись по разным уровням социальной иерархии: кто-то был обездолен, кто-то жил скромно, а кто-то наслаждался настоящим финансовым благополучием. Условия жизни были разными. В отличие от приезжих, которых, безусловно, было много, несколько сотен тысяч жителей составляли стабильное и укорененное ядро населения.

Конечно, проводить параллели между различными историческими периодами полезно, но делать это механически не следует. Нет никаких доказательств того, что условия жизни в Древнем Риме и в Риме Нового времени были одинаковыми. В эпоху Империи 150 тысяч семей получали хлеб от государства – это была наследственная привилегия, поддерживавшая их жизнь, тогда как в Новое время ничего подобного не происходило.

В Античности также всем была доступна вода – как питьевая, так и для гигиены, поскольку существовал водопровод и общественные бани. В целом сильные мира сего были очень заинтересованы в том, чтобы обеспечить приемлемые условия жизни для значительной части народных масс – из соображений политической стабильности и политической легитимности. Этим Рим выделяется на фоне многих крупных доиндустриальных городов. Наконец, некоторые историки склонны в излишне мрачных тонах истолковывать использование свинцовых труб. Римляне знали, что этот металл вреден, поэтому поощрялось употребление более дешевых керамических труб. Скажем больше: вода Рима и его окрестностей отличалась высоким содержанием извести, поэтому в трубах оседали отложения карбоната кальция, изолируя воду от свинца. В целом за неимением точных статистических данных восстановить картину смертности и рождаемости в Древнем Риме весьма затруднительно, и окончательно разрешить спор об «эффекте города-кладбища» невозможно. Гипотеза «города смерти» уязвима. Обращая пристальное внимание на ее недостатки, прежде всего необходимо детально рассмотреть условия жизни плебса, а следовательно, и дать определение плебсу как социальной группе.

Глава 3

Римский плебс как политическая категория и социальная группа

Долгая история возникновения плебса

Застарелый конфликт между патрициями и плебеями

Римляне I века до нашей эры считали, что плебс возник одновременно с самим городом. Коллективная память сохранила то обстоятельство, что Ромул окружил себя для управления городом сотней patres (отцов семейств). Этот царский совет назывался сенатом, а патриции, входившие в него, заявляли о своем происхождении от patres. Члены старейших и наиболее могущественных семей составляли наследственную аристократию (патрициат), отделенную непреодолимой преградой от остальных граждан. В то же время большинство населения получило название «плебс», этимология которого до конца не ясна. Тем не менее очевидно, что это слово родственно греческому plèthos – «наибольшее число», «множество».

Таким образом, плебс по своей сути представляет собой коллективную реальность. Термин использовался для обозначения людской массы и таил в себе уничижительное оценочное суждение: понятие «плебс», по-видимому, возникло из желания малочисленной элиты, предполагаемых потомков patres, отмежеваться от простого народа. «Предполагаемых» – потому что современные историки считают, что римляне поздней Республики не имели точного представления о своей истории и, в частности, о возникновении раскола между патрициями и плебеями. По-видимому, древняя аристократия до