Русь и варяги. Взаимовлияние культур - Олег Львович Губарев Страница 8

Франкский анналист в Бертинских анналах под 841 г. так осуждает Лотаря за использование норманнов против своего отца: «Хериольду, который, чтобы нанести ущерб [его] отцу, вместе с другими приморскими жителями данов причинял ему большие неудобства, он (Лотарь — А. В.) отдал в бенефиций Гвалакрас[15] и другие соседние поселения в качестве вознаграждения. Дело вполне достойное всякого порицания, что они причиняют зло христианам, самих же их предпочитают в землях христиан и в церквах христианского народа, что государи христиан делаются гонителями христианской веры и христианские люди служат культам демонов» (Бертинские анналы 2006: 841 г.).

Неслучайно и Харальд Клак, и Рёрик по ложному обвинению были заключены в тюрьму, где, судя по всему, Харальд был убит, а Рёрик бежал к саксам.

Для самого Рёрика крещение определило его дальнейшее терпимое отношение к христианству. Эпизод, когда в результате эпидемии погиб другой вождь норманнов Регинхерри, а Рёрик держал пост и отпустил христианских пленников, характерен для последующего поведения Рюриковичей на Руси.

Камерное погребение воина в Бирке (реконструкция по Б. Альмгрену)

В отличие от упорных язычников, балтийских славян, количество христиан на Руси уже при Игоре было таким, что они приносили отдельную присягу в церкви при заключении мирного договора с греками.

Франки стремились заставить язычников отказаться от погребального обряда кремации, сменив его на ингумацию. В империи франков во времена Меровингов существовал обычай погребения в камерных гробницах. Позже при Каролингах этот обряд вышел из употребления.

Среди историков идут споры, рассматривать ли камерные погребения по традиции как чисто языческий обряд (В. Я. Петрухин, К. А. Михайлов и др.), или как изменения обряда похорон в языческих землях (в Ютландии), связанные с христианской заменой кремации на ингумацию под давлением империи франков (Мусин 2002; Eisenschmidt 2011: 97).

«Камерный обряд возник в Северной Европе вне связи с предшествующей погребальной традицией как реакция местной христианизируемой знати на культурное давление Каролингской империи и впоследствии был перенесен на Русь. Принципиально важно отметить, что появление обряда трупоположения происходило синхронно с распространением христианских древностей в пределах единого некрополя, представляющего погребения одного коллектива. Они вместе составляют культурную инновацию эпохи христианизации» (Мусин 2000).

Тем не менее, в конце IX в. и в X в. обычай камерных погребений был распространен в Ютландии в связи с прибывавшими от франков миссиями христианизации, так как ингумации считались христианским обрядом, в отличие от кремации покойника у язычников (Мусин 2000: 176–188; Моця 1990, Бибиков 2020: 69–79). Камерные погребения были обнаружены и в свеонской Бирке.

В более поздних камерных погребениях на Руси обнаружены такие предметы церковного культа, как кресты и свечи (Мусин 2000: 176–188).

В то же время помещение в камеру вещей, использовавшихся покойным при жизни, рассматривается некоторыми историками как признаки языческого обряда (Петрухин 1975: 44–54; Михайлов 2016: 161–162, Price 2002: 127–197; Андрощук, Осадчий 1994: 105–106). Данный обряд погребения, скорей всего, характерен для переходного периода от язычества к христианству, так как содержит черты обеих религий.

Примеры такого смешения обрядов наблюдаются в погребениях Бирки на заре принятия христианства.

«When religious practices during the introduction of Christianity are discussed, terms like 'syncretism, 'acculturation' and 'cultic continuity' have usually been used... However, we believe that these concepts are not sufficient to fully explain the religious and societal situation during the introduction of Christianity in the Malaren region. Instead, we have chosen to use the term «hybridity»... Our hypothesis, based on the archaeological material, is that most burials during the transition period in the Malaren region, especially in the rural areas, cannot be defined as either Christian or non-Christian: they seem, rather, to express a religious identity that can be described more properly as acom-bination of both...[16]» (Tesch 2015: 191–192).

Рёрик Фрисландский, начиная с 857 г., несколько лет владел землями, отвоеванными им у Хорика II (Дитя) между морем и рекой Айдер, что приблизило его к восточным землям. Ш. МакЛеод делает из этого, на мой взгляд, ошибочный вывод, что короли Дании могли контролировать часть Фризии (McLeod 2011: 143–144).

Напротив, язычники-даны под властью Хорика I и Хорика II, в тщетной надежде уничтожить клан Скьёльдунгов, претендующий на трон Дании, постоянно атаковали побережье Фризии и район Дорестада. Во всяком случае, Рёрик мог принести на Русь обряд камерных погребений как из империи франков, так и из Южной Ютландии. Некоторые историки (Ю. Кальмер) даже предполагают существование смешанной скандинаво-фризской культуры во Фризии, а другие (Ш. МакЛеод) отмечают присутствие женщин среди данов Рёрика и предполагают появление второго поколения, родившегося во Фризии, в результате фризско-норманнских браков (McLeod 2011: 144). Тогда с «фризскими данами» Рёрика на Восток могло попасть и какое-то количество фризских женщин.

«South-western Jutland intensively interacted with the northernmost Frisian groups... Here in the eighth and ninth centuries a culture evolved which was largely similar on both sides. It seems likely that this culture was common for both the Scandinavianspeaking and Frisian-speaking populations»[17] (Callmer 2008: 441).

Говоря о языковых контактах русов и славян, стоит отметить, что русы в торжественных случаях, как зафиксировано в договорах Руси с греками, клялись именами славянских богов Перуна и Волоса (склонность норманнов в чужих землях клясться чужими богами, близкими по функциям к их собственным богам, будет объяснена ниже). Это послужило очередным аргументом для анти-норманистов, чтобы доказывать славянское происхождение русов.

Восточные славяне поклонялись силам природы, источникам, камням, рощам. «Бяху же поганЬ, жруще озером и кладезем и рощением, яко же прочим погани» (Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов 1950: 105).

Прокопий Кесарийский один раз упоминает поклонение славян неназванному богу-громовержцу, «создателю молнии». Славянский Перун по своим функциям в точности соответствует Тору скандинавов. Находки бронзовой фигурки Тора в Старой Ладоге, а также множества подвесок с молоточками Тора в Скандинавии и на Руси, в частности, в Рюриковом Городище, Гнездово и Шестовице, показывают значение культа этого божества (Perkins 2001: 73).

Также в землях славян и финнов найдены подвески со «священными кольцами» скандинавов, необычайно популярные у скандинавов в связи с обычаем приносить клятву на священном кольце.

А. Е. Мусин подробно описал находки различных предметов языческих скандинавских культов в землях восточных славян и финнов (Мусин 2012: 555–602), говорящие о том, что эти культы были широко распространены среди русов Рюрика и более поздних Рюриковичей.

М. В. Левченко обратил внимание на то, что русы клянутся Перуном и Волосом: «Договоры Олега не только по языку, но и по содержанию и по характеру являются славянскими, а не германскими, как утверждали норманнисты, памятниками.