Черта. 1791–1917. К 100-летию отмены черты оседлости - Александр Семёнович Энгельс Страница 76

Их фронтовая, окопная жизнь практически не отличалась от той, которую вели солдаты коренной национальности. Но существовало и отличие: в рядах противника воевали соплеменники, немецкие евреи. Существует даже легенда о том, как в смертельной рукопашной схватке сошлись русские и германские солдаты и русский солдат-еврей, заколов штыком германца, вдруг услышал из уст умирающего: «Шма Исраэль…», — слова молитвы, которую произносит в минуту смертельной опасности соблюдающий традицию еврей.

За отвагу в боях свыше 3000 еврейских солдат были награждены Георгиевскими крестами, более 40 из них стали кавалерами «полного банта», то есть были награждены Георгиевскими крестами всех четырех степеней. Но военная цензура запрещала публиковать в русских газетах списки евреев — героев войны, мотивируя это тем, что подобные публикации якобы искажают реальную ситуацию, чрезмерно выпячивая еврейский героизм. В итоге вместо фамилий стали публиковать инициалы.

При этом в отношении солдат-евреев продолжали сохраняться прежние ограничения. Они не могли быть произведены в офицеры без крещения, зачастую не могли после ранения оставаться на излечении в городах внутренних губерний.

А что же происходило в это время в самой Черте?

Призыв сотен тысяч мужчин, с одной стороны, частично решил проблему занятости. С другой — изъятие их из семей привело к тому, что на работу, в том числе на промышленные предприятия, были вынуждены выйти женщины и подростки. Война обострила экономические проблемы еврейского населения в районах Черты. Она привела к разрыву экономических связей, к существенному сокращению, а в ряде случаев и к прекращению производства.

Впрочем, более всего ударили по еврейскому населению черты оседлости не экономические трудности военного времени, а поднявшаяся уже в 1914 году волна обвинений в шпионаже и помощи немцам. Как отмечал известный публицист Давид Пасманник, «вдруг по всему фронту и во всех правительственных кругах заговорили о еврейском шпионаже». Появление этих обвинений могло быть следствием шока, охватившего все слои общества после неудач русской армии в 1914 и особенно в 1915 году. Вплоть до последнего периода войны страна не хотела верить, что эти поражения стали следствием объективных причин, а военное руководство стремилось снять с себя ответственность за неудачи. Учитывая уровень антисемитизма в обществе, и в том числе в армии, неудивительно, что именно на евреев (наряду с российскими немцами) обрушились обвинения в шпионаже и пособничестве врагу.

Протопресвитер[122] русской армии о. Георгий Шавельский в своих мемуарах рассказывал о подобных «шпионских историях»: «Рассказывалось множество примеров, как евреи-солдаты перебегали к неприятелю или удирали с фронта, как мирные жители — евреи сигнализировали неприятелю, при наступлениях противника выдавали задержавшихся солдат, офицеров и пр.».

Распространялись и куда более фантастические истории. Так, шауляйских евреев обвиняли в том, что они якобы провели подземный туннель, через который гонят скот и живность в Германию. Как сообщали «очевидцы», иногда скот вывозили при помощи дирижабля. Евреев Царства Польского обвиняли в том, что они встречают вражеские отряды хлебом-солью, посылают в Германию золото «в гусиных кишках», сообщают немцам по телефону секретные сведения о местонахождении русских войск и их численности, сигнализируют при помощи ветряных мельниц или флагов. В Березницах Волынской губернии священник сообщил народу с церковного амвона, что евреи — шпионы и что в брюхе коровы найден телефон, приспособленный ими для связи с неприятелем. Властям поступали доносы об отправке евреями депеш в Германию «в яйцах кур ценных пород» или о заготовке евреями города Вильно «в подземельях и трущобах» кастрюль для выплавки снарядов, которые ждет армия противника. Евреи якобы пытались переправить немцам полтора миллиона рублей золотом, спрятав их в гробу; еврей-мельник связывался с австрийцами посредством телефона, установленного в подвале; другие, наоборот, перерезали русские телефонные линии и соединяли провода с австрийскими; евреи использовали костры и световые сигналы для передачи информации противнику, подавали сигналы из окон собственных домов, с деревьев и крыш, раскрывая врагу расположение русских войск; евреи строили планы по организации мятежа в Кронштадте и пытались переправить план восстания немцам в Данциг, опустив запечатанную бутылку в море, и т. д.

Надо отметить, что авторами подобных обвинений были не только безграмотные солдаты и младшие офицеры. После занятия Галиции, например, было отдано распоряжение о закрытии всех еврейских ветряных мельниц — военное командование опасалось, что с их помощью могли передаваться сигналы о передвижении войск.

А считавшийся вдохновителем антиеврейских мер генерал Николай Янушкевич, будучи начальником штаба Верховного главнокомандования, летом 1915 года писал о некой «германско-еврейской организации», которая якобы тратила довольно значительные средства на содержание зараженных сифилисом женщин, для того «…чтобы они заманивали к себе офицеров и заражали бы их». Кроме того, в войска поступила инструкция по опознаванию «евреек-шпионок»: «Еврейские девушки, занимающиеся шпионажем в пользу противника, снабжены шифрованными документами австрийского штаба, по большей части зашитыми в подвязку, и носят шелковые чулки со стрелками».

Всероссийскую известность получило обвинение в измене евреев местечка Кужи близ Шавли (Шауляя). Военная газета «Наш вестник», издававшаяся штабом Северо-Западного фронта, 5 мая 1915 года обвинила евреев местечка Кужи в том, что они якобы спрятали немцев в погребах своих домов, откуда те 28 апреля 1915 года совершили неожиданное нападение на русский отряд, понесший в результате большие потери. Расследовавшие эту историю депутаты Думы Александр Керенский и Нафтали Фридман выяснили, что в Кужах просто не было погребов, где могли бы укрыться немецкие солдаты. Кроме того, по приказу командования русского отряда еврейское население в количестве шести семей вообще ушло из местечка за сутки до нападения.

Шпиономания и гонения на евреев не привели к сколь-нибудь серьезному подъему боевого духа среди солдат. Напротив, подозрения в отношении местного населения, якобы поголовно шпионившего в пользу немцев, часто приводили к паническим настроениям. Новые и новые неудачи на фронте требовали новых виновников, и шпиономания обратила свой проницательный взор уже на военное командование и, наконец, на правящую династию, включая саму императрицу.

Все это, опираясь на уже сформированное общее восприятие евреев как «врагов», не могло не привести к росту насилия.

Первые «акции» прошли в Царстве Польском. Там к началу 1915 года было зафиксировано около полутора сотен еврейских погромов. Как правило, они происходили после того, как российская армия отбивала у немцев занятые города и местечки. Солдаты требовали у евреев, уже обобранных немцами, продовольствия, а при отказе — отбирали его силой, устраивая погром.

Занятие русскими войсками в 1914—1915 годах Галиции, входившей в состав Австро-Венгрии, привело к разгрому местных еврейских общин. Десятки тысяч человек бежали вглубь страны. Оставшиеся подверглись насилию и издевательствам со стороны армейских чинов. В ряде случаев дело доходило до погромов, в