Константин Романенко - Последние годы Сталина. Эпоха возрождения Страница 71

Может быть, Боря Сичкин из Одессы лжет? Может быть. Но, как показывает пример со старшим лейтенантом-медсестрой Л. Захаровой, у маршала была слабость: вешать на грудь женщинам ордена. Союзников уважили, и Сичкин продолжает:

«Жуков смеялся до слез. У нашей Клавы — «героя» Советского Союза — была огромная грудь, ее короткие руки не доставали до сосков, а на самом конце груди висели Золотая Звезда и орден Ленина. Француз был в восторге от Клавиной груди и нежно ее целовал, как все пьяные люди, не сомневаясь, что этого никто не видит. Со стороны же было полное впечатление, что он целует Ленина на ордене».

Конечно, читать такие «откровения» наших русскоязычных бывших сограждан очень неприятно. Однако даже если Сичкин и сочиняет, то менее подло, чем Жуков, принижавший роль в войне своего Верховного Главнокомандующего и Генералиссимуса Победы И.В. Сталина.

Странно, но и по сей день существуют наивные люди, считающие маршала Жукова выдающейся личностью и пишущие историю с книги воспоминаний «полководца Победы».

Между тем, кроме упомянутых «Воспоминаний и размышлений», маршал не оставил для истории никаких иных свидетельств своего «полководческого» таланта. У него нет ни трудов по совершенствованию военного искусства, ни описания оригинальности задуманных им боевых операций. Его присутствие на полях сражений в основном сводилось к старательному, но, к сожалению, не всегда умелому исполнению заданий Верховного Главнокомандующего.

Но вернемся в очередной раз в 1947 год. Приведенные выше сведения не могут не вызвать чувство брезгливости. Высокопоставленный военачальник не только пытался присвоить себе чужую славу, он попросту обогащался. И желание Жукова объяснить позже, в воспоминаниях, свою «опалу» липовым обвинением его в «военном заговоре» понятно.

Маршалу менее всего хотелось бы предстать в глазах потомков обыкновенным рвачом, пострадавшим от своей алчности. Но прежде ему предстояло объяснить свои поступки как коммунисту.

Пространное объяснение по поводу трофейных вещей, обнаруженных в его квартирах, Жуков завершил просьбой: «3. Прошу Центральный Комитет партии учесть то, что некоторые ошибки во время войны я наделал без злого умысла, и я на деле никогда не был плохим слугой (курсивы мои. — К.Р.) партии, Родине и великому Сталину.

Я всегда честно и добросовестно выполнял все поручения т. Сталина.

Я даю крепкую клятву большевика — не допускать подобных ошибок и глупостей.

Я уверен, что еще нужен буду Родине, великому вождю т. Сталину, партии.

Прошу оставить меня в партии. Я исправлю допущенные ошибки…»

Сталин счел неудобным доводить трофейную «болезнь» Жукова до юридического диагноза. Он удовлетворился тем, что маршал сам дал себе оценку. Через день после передачи цитируемого выше текста заявления Андрею Александровичу Жданову, 20 января, «маршалу Победы» снова предоставили «возможность исправиться и стать честным членом партии».

Сталину, как всегда, катастрофически не хватало «кадров». Деловых, активных, грамотных и преданных государству людей. Напомним, что из 3 млн. 872 тыс. коммунистов, состоявших в партии до войны, в живых осталось 872 тысячи. Остальных скосила кровавая жатва войны.

Погибла «сталинская гвардия» — наиболее преданные делу русского народа люди. Те, кто не сидел по штабам и не провел войну на теплых должностях в тылу. Впрочем, напомним и слова Сталина, сказанные по поводу нападок на профессора Белецкого: «Нам нельзя бросаться людьми…»

Итак, Вождь «простил» Жукова. Правда, он не вернул его в теплую Одессу, а назначил командующим Уральского военного округа. 12 февраля маршал выехал в «столицу» Урала, Свердловск. Многие, наверно, удивятся, но и там люди живут.

Чтобы не возвращаться к судьбе этой уже, видимо, изрядно поднадоевшей читателю фигуры, отметим: история с «ошибками» маршала не была предана гласности. Поэтому в 1950 году Ирбитский мотоциклетный завод поддержал предложение Свердловского обкома партии и выдвинул командующего округа кандидатом в Верховный Совет СССР, а в 1952 году он стал вновь и кандидатом в члены ЦК КПСС.

Наверное, одним из самых омерзительных пороков человека является предательство, но не менее достойна презрения черная неблагодарность. Ко всем прочим своим недостаткам как человек Жуков был еще и неблагодарен.

В секретном докладе, направленном в 1956 году Хрущеву, Жуков обвиняет Верховного Главнокомандующего в издании приказов, «позорящих армию».

Министр обороны сообщал Хрущеву, что Сталиным «был издан ряд приказов, в которых личный состав наших войск, особенно командиры и политработники, огульно обвиняются в малодушии и трусости».

Сталин счел нужным в одном из своих приказов написать: «Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама бежит на восток».

Эти слова Народного комиссара обороны Союза СССР Сталина обращены к войскам в знаменитом Приказе № 227 от 28 июня 1942 года, известном в народе под названием: «Ни шагу назад!»

Они написаны в дни, когда враг рвался к Сталинграду и дальнейшее отступление грозило гибелью государства и народа. В них вся боль сердца и вся нелицеприятная правда.

В этом же приказе Сталин писал: «Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет теперь преобладания над немцами в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину».

Однако человек, севший в кресло министра обороны в 1955 году, не мог или не хотел понять этих сокровенных, патетических строк.

Но как же сам устранял «малодушие в армии» генерал Жуков? Об этом стало известно сравнительно недавно

Вот некоторые образцы его «воодушевляющих» армию приказов. В боевом приказе войскам Ленинградского фронта 17.9.41 командующий Жуков пишет: «За оставление без письменного приказа военного совета фронта и армии указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу…»

Через два дня, 19 сентября, он издает приказ: «Военный совет Ленинградского фронта ПРИКАЗЫВАЕТ командирам частей и Особым отделам расстреливать всех лиц, бросивших оружие и ушедших с поля боя в тыл».

В эти же три недели пребывания под Ленинградом Жуков направил командующим частями фронта и Балтийского флота шифрограмму № 4976: «Разъяснить всему личному составу, что все семьи сдавшихся врагу будут расстреляны, по возвращении из плена они тоже будут расстреляны».

Как в голове Жукова вообще могла зародиться такая варварская мера — сделать заложниками родственников военнослужащих?

Существует фотография, на которой Жуков — автор воспоминаний — изображен в позе мыслителя. На ней он не выглядит столь решительным, как артист Ульянов из фильмов режиссера Озерова. Это пожилой, но еще бодрый старичок, с лицом, напоминающим согнувшийся огурец: узкий лоб, переходящий в широко раздвинутые скулы, заканчивается вытянутым мефистофельским подбородком.

Лицо, с клочком светлых волос на макушке, могло бы показаться даже приятным, если бы его не портили маленькие глаза под массивными очками и узкий сжатый рот, какой бывает у очень злых и нервных людей. Фотографию не украшает и натянутая поза сочинителя, опирающегося щекой на безвольную руку, в которой между пальцев торчит шариковая ручка.

Жалок вид увядающего интригана и славолюбца. В. Суворов назвал свою книгу о Жукове «Тень победы», пожалуй, такое название удачно, если принять за символ победы Сталина.

Но если «маршала Победы» Сталин простил, то для некоторых других высокопоставленных генералов из окружения бывшего главноначальствующего Советской военной администрации в Германии Жукова трофейное мародерство обернулось более плачевными результатами.

6 февраля 1948 года министр госбезопасности Абакумов писал: «№ 3738 гор. Москва. Сов. секретно, экз. № 1.

Совет министров СССР товарищу Сталину И.В.

При этом представляю протокол допроса арестованного генерал-лейтенанта Сиднева A.M., бывш. начальника оперативного сектора МВД в Берлине; о мародерстве и грабежах в Германии.

Бывш. начальник финансового отдела аппарата Серова в Германии Сачков и бывш. начальник финотдела берлинского оперативного сектора МВД Ночвин, которые для того, чтобы замести следы преступлений, участвовали в сожжении документов о количестве наворованных Сидневым и другими ценностей и германских марок, — нами арестованы…»

В пространном протоколе допроса от 6.02.48. г. (разосланном министром Сталину и Кузнецову) Сиднее, в частности, показал: «Как известно, частями Советской Армии, овладевшими Берлином, были захвачены большие трофеи. В разных частях города то и дело обнаруживались хранилища золотых вещей, серебра, бриллиантов и других ценностей.