Кто такие викинги - Александр Алексеевич Хлевов Страница 7

Греттир посоветовал ему соглашаться лишь на то, что не будет для него зазорно. Берсерк сидел на коне, на голове у него был шлем, и нащечники не застегнуты. Он держал перед собой щит с железным ободом, и вид у него был грозный. Он сказал хозяину:

— Выбирай, да поживее! А что тебе советует этот верзила? Или он сам хочет со мной потешиться?

Греттир сказал:

— Мы с хозяином друг друга стоим: ни тот, ни другой не задира.

Снэколль сказал:

— Вы и подавно испугаетесь со мной биться, если я рассвирепею.

— Поживем — увидим, — сказал Греттир.

Берсерк решил, что тот просто зубы ему заговаривает. И вот он громко завыл и, поднеся щит ко рту, стал кусать край щита и свирепо скалиться. Греттир бросился вперед и, поравнявшись с конем берсерка, как ударит ногой по низу щита. Щит так и влетел берсеку в рот и выломал челюсть, и она свалилась ему на грудь. Греттир же левой рукой схватил викинга за шлем и стащил с коня, а правой рукой в то же время выхватил висевший у пояса меч и ударил викинга по шее, так что голова слетела с плеч. Люди Снэколля, увидев это, бросились врассыпную. Греттиру не захотелось их преследовать, ибо он увидел, что они и без того совсем струсили.

Хозяин очень благодарил его за этот подвиг, и многие другие люди тоже. Все находили, что Греттир проявил здесь великую силу и смелость. Он пробыл там в почете все праздники, и хозяин с подарками проводил его со двора»

[Сага о Греттире, XIX–XL].

В данном случае термины berserkr (берсерк), vfkingr (викинг), с одной стороны, и markamenn (бродяги), illvirkjar (разбойники) — с другой употребляются как вполне переходные и взаимозаменимые, определяя вожаков банды в первых двух случаях и весь ее состав — в двух последних.

Скандинавы появлялись на авансцене мировой истории в разных ролях. Предельно четкая классификация этих ролей предложена более полувека назад А. Я. Гуревичем. Это четыре вида военной экспансии и два — мирной. К первым относятся: пиратство в северных морях и сезонные грабительские нападения на другие страны разрозненных дружин; нападения на другие страны объединенных отрядов с целью захвата добычи и занятия территорий; походы больших армий, возглавляемых могучими хевдингами, а иногда и скандинавскими государями, с целью организованного выкачивания из завоевываемых стран добычи, дани и частичной их колонизации; наемничество. Ко вторым — заселение пустовавших до того земель (мирная колонизация), а также морская торговля и основание факторий и торговых станций [Гуревич 1966, 37–135]. Таким образом, человек, ушедший в поход, мог реализовать в дальнейшем различные сценарии жизни. Однако, если мы не имеем в виду мирных поселенцев, осваивающих далекие острова и побережья, то речь идет либо о торговом, либо о боевом варианте приложения своих сил — в основном между ними и приходилось выбирать.

Вместе с тем, саги отчетливо разграничивают походы викингов и торговые операции. Есть серьезные основания полагать, что выражение «ходить в викинг» вообще не употреблялось применительно к торговым поездкам и любым походам, не имевшим грабительской направленности:

«Жил в Согне, в Аурланде, могущественный херсир по имени Бьёрн. Сын его Брюньольв после смерти отца получил все его наследство. Сыновей Брюньольва звали Бьёрн и Торд. Они были молоды в то время, когда все это происходило. Бьёрн много плавал по морям, иногда как викинг, а иногда занимаясь торговлей. Он был очень достойный человек»

[Сага об Эгиле, XXXII].

«Так прошла зима, а весной Брюньольв и Бьёрн разговорились однажды о том, что они собираются делать. Брюньольв спросил Бьёрна, что он думает предпринять. Бьёрн ответил, что он, вероятнее всего, уедет из Норвегии.

— Больше всего мне было бы по душе, — сказал Бьёрн, — если бы ты дал мне боевой корабль и людей. Тогда я отправился бы в викингский поход.

— И не надейся, — сказал Брюньольв, — боевого корабля и людей я тебе не дам, потому что не знаю, не появишься ли ты с ними там, где я бы всего меньше хотел, чтобы ты появился. Ты уже и раньше наделал мне достаточно хлопот. Я дам тебе торговый корабль и товары, поезжай на юг, в Дублин. Много хорошего рассказывают о поездках туда. Ты получишь и хороших спутников.

Бьёрн сказал, что сделает так, как хочет Брюньольв. Тогда тот велел снарядить хороший торговый корабль и дал людей для этого плавания»

[Сага об Эгиле, XXXII].

Как видим, поход викингов и торговая экспедиция оказываются не просто взаимоисключающими, но и требующими принципиально разной материальной подготовки мероприятиями.

С другой стороны, следует помнить, что в данном случае речь идет о достаточно позднем времени, второй половине эпохи викингов. Безусловно, к X–XI вв. совершенствование кораблей и их специализация привели к появлению отдельных классов, что, в частности, отлично демонстрируют находки в Скуллелёве [Фон Фиркс 1982, 55–65]. Торговое судно — и технически, и визуально — существенно отличалось от боевого корабля, а грядущие операции более четко планировались, «затачивались» под конкретные обстоятельства. Разумеется, в X в. набег на Англию уже не был внезапной прихотью конунга небольшой дружины, он требовал координации усилий и сбора ледунга численностью в сотни кораблей, с тем чтобы можно было предъявить претензии на получение дани либо вырвать ее с боем у сильной армии. Точно так же и торговая поездка, как правило, осуществлялась по разведанному пути и с относительно ясными целями. То есть чем именно будет поход — военным или торговым мероприятием, — было ясно задолго до его начала.

Пример такого целеполагания мы находим, скажем, в «Саге об Эгиле». Намереваясь напасть на богатое торговое поселение, участники и руководители похода оценивают лишь силу сопротивления местных жителей и возможные потери, но вариант каких-либо коммерческих операций в принципе не рассматривается — собственно, люди не за тем пошли в поход:

«Аки знал все в Дании, и на море и на суше. Эгиль часто расспрашивал его, где бы они могли добыть побольше добра. Когда они достигли Эйрасунда, Аки сказал, что в тех местах, подальше от берега,