Николай Михневич - История русской армии. Том второй Страница 69

По прибытии нижние чины были размещены по казематам, а офицеры возвратились на свои квартиры. Затем, 19 октября, 2-й батальон отправили на судах в крепость Свеаборг, 3-й сухим путем в Кексгольм, а 1-й, как наиболее виновный, оставили в крепости.

Семеновская история взволновала почти всю гвардию. Некоторые командиры заявили, что не могут быть вполне уверены в своих полках. Однако благодаря тому, что вспышка была спонтанной и не сопровождалась внешней агитацией, ее легко потушили. Петербургское общество было чрезвычайно взбудоражено этим происшествием; все симпатии были на стороне семеновцев. Полиция объясняла это тем, что в городе было немало родственников и хороших знакомых семеновских офицеров.

Государь в это время был на конгрессе в Троппау. Получив это горестное известие, Александр I приписал волнения влиянию извне, так сказать агитационному; никто из высших начальников не попытался разъяснить правду. 2 ноября государь подписал приказ, решающий судьбу полка. Всех нижних чинов велено было распределить по разным полкам армии. Штаб- и обер-офицеры были признаны непричастными к неповиновению, наоборот, отмечалось, что они усердно старались восстановить порядок, но им это не удалось из-за неумения обходиться с солдатами и заставлять себе повиноваться, а потому их приказано было перевести в армейские полки. Шварца предавали военному суду за несостоятельность держать полк в должном повиновении[89].

Для немедленного пополнения Семеновского полка назначалось по одному батальону любимых Аракчеевым гренадерских имени императора австрийского, короля прусского и наследного принца полков корпуса военных поселений.

Семеновская история заставила государя обратить серьезное внимание на положение солдат. В январе 1821 г. князь Волконский сообщил князю Васильчикову царское желание, чтобы генералы, начиная с него самого, никого не предупреждая, посещали казармы в различные часы дня и наблюдали, что делают солдаты, чем их кормят, нет ли у них в чем недостатка, и, часто разговаривая с ними вне службы, выслушивали бы их жалобы и старались исполнять их просьбы, дабы тем заслужить их привязанность и уважение.

Нижние чины Семеновского полка были распределены в 1, 2, 3, 4, 5, 13, 15 и 23-ю пехотные дивизии по 200 человек, а в 8-ю пехотную дивизию (в Лубны) — около 400 человек. Большинство офицеров попало во 2-ю армию.

Положение офицеров и нижних чинов Семеновского полка, переведенных в армию, было тяжелым. Офицерам запрещено было выходить в отставку, им не разрешались даже временные отпуска, их отстранили от командных должностей, и вообще на них смотрели как на штрафников. Рассылка офицеров и нижних чинов чуть не по всей армии, а в особенности излишняя суровость к ним повлекли за собой самые неблагоприятные последствия. По словам Вигеля, «рассеянные по армии недовольные офицеры встречали других недовольных и вместе с ними, распространяя мнения свои, приготовили другие восстания, которые через 5 лет унять было труднее».

Солдаты, конечно, явились наиболее податливым элементом для тайных обществ, так как, ненавидя правительство, возбуждали такие же чувства у своих товарищей; по своему же уровню развития бывшие гвардейцы резко выделялись и, конечно, легко приобретали влияние над остальными солдатами. Было бы целесообразнее Семеновский полк в полном составе отправить на Кавказ, где он мог бы сослужить на боевом поприще большую службу.

После вспышки недовольства в Семеновском полку правительство усилило надзор тайной полиции; это стало известно Союзу благоденствия и заставило его принять соответствующие меры предосторожности. В начале 1822 г. в Москве собрались депутаты из Петербурга, Тульчина и Киевской губернии, которые и постановили упразднить союз; упразднение было фиктивным, но этим главные деятели союза хотели, с одной стороны, ввести в заблуждение правительство, а с другой — избавиться от некоторых членов, которые внушали недоверие.

Между тем союз продолжал работать и развиваться; несомненно, что вспышка в Семеновском полку выдвинула среди членов союза вопрос уже о революционной деятельности в войсках. К этому времени союз состоял как бы из двух отделений: Северного, в Петербурге, и Южного, в Тульчине. Во главе Северного стояли поручик князь Оболенский, двое статских — Пущин и Рылеев, два брата Бестужевых, штабс-капитан Каховский. Ядром Южного общества являлись полковник Пестель, командир Вятского пехотного полка, подполковник Черниговского полка С.М. Муравьев-Апостол, переведенный в армию из Лейб-гвардии Семеновского полка, полковник князь Трубецкой, генерал-майор князь С. Г. Волконский и другие.

Южное отделение отличалось более крайним направлением. Пестель составил проект конституции России под названием «Русская Правда».

По-видимому, среди членов союза теперь стала крепнуть мысль воспользоваться содействием войск для достижения своих революционных целей; правда, некоторые умеренные члены указывали на опасность вмешательства войск, но другие настаивали на возможности при борьбе со старым режимом прибегнуть к самым крайним мерам.

Вопросы на заседаниях союза обсуждались настолько открыто, что об этом знали в обществе, знали и многие начальствующие лица. Известна по этому поводу поданная Александру I князем Васильчиковым еще в середине 1812 г. пространная записка Бенкендорфа о тайных обществах в армии. Император по ней не предпринял ничего.

Несомненно, что члены союза — некоторые офицеры во 2-й армии — беседовали о революционной деятельности и с нижними чинами; по крайней мере, именно этим можно объяснить беспорядки в Черниговском пехотному полку, но беседы эти были единичными.

Во всяком случае, предводители союза, решив прибегнуть к революционной помощи войск, долго не могли выработать определенного плана, в чем же именно должна выразиться эта помощь и когда к ней целесообразно прибегнуть; в этом отношении Южное отделение оказалось впереди Северного, настроение южан было значительно радикальнее, но и они не имели готового плана действий.

В самом конце царствования Александра I нашлись среди военнослужащих лица, которые, считая, что революционные задачи союза нарушают долг присяги, донесли об этом высшему начальству; таким оказался юнкер Бугского уланского полка Шервуд; о деятельности Пестеля поступил донос от капитана его полка Майбороды; имелись также донесения о тайных обществах чиновника Бошняка.

Все эти сведения, ввиду особой важности и необходимости сохранения дела в полной тайне, сообщались только императору, относившемуся к ним спокойно, начальнику Главного штаба, генерал-адъютанту Дибичу, и графу Аракчеву. Предполагалось захватить всех руководителей Южного отделения, для чего уже, по приказанию Александра I, был командирован Лейб-гвардии Казачьего полка полковник Николаев, но тяжкая болезнь императора и затем кончина его в далеком Таганроге, а главное, самовольное устранение от всех дел графа Аракчеева, слишком потрясенного смертью Настасьи Минкиной, остановило это важное мероприятие в самом ответственном периоде и дало возможность разыграться крупным беспорядкам в войсках в Петербурге и в Василькове, штабе 2-го батальона Черниговского полка, которым командовал подполковник С. И. Муравьев-Апостол. Эти беспорядки вспыхнули спонтанно, лишь вследствие междуцарствия, после кончины Александра I, продолжавшегося 17 дней и возникшего по причине того, что лишь немногие доверенные Александра I знали, что в Государственном совете и в Московском Успенском соборе хранились запечатанные бумаги, которыми Александр изменял закон о престолонаследии в пользу великого князя Николая Павловича.

Великий князь Николай Павлович сам и по его приказанию вся армия присягнули Константину немедленно после получения известия о смерти Александра I. Во избежание беспорядков следовало бы акт, изменяющий основные постановления об императорской фамилии Павла I, по которым престол после кончины Александра I должен был перейти к старшему брату Константину, объявить заранее всенародно.

Столь продолжительное междуцарствие дало мысль наиболее горячим головам в Северном отделении союза попытаться если не вырвать власть у нового государя, то хотя бы ограничить ее. Наиболее действенным способом было увлечь на революционный путь солдат, однако войска к этому были совершенно не подготовлены. Решено было сбить их ложными слухами о том, что Константина устраняют с престола насильственно, а не добровольно; слухи эти распространяли среди нижних чинов наиболее любимые ими офицеры (Михаил и Александр Бестужевы в Лейб-гвардии Московском полку, поручики А. Н. Сутгоф, Н. Попов и подпоручик Кожевников — в Лейб-гвардии Гренадерском полку); отсутствие цесаревича Константина Павловича, находившегося в эти тревожные дни в Варшаве, несмотря на просьбу Николая I о возвращении, окончательно сбивало солдат и увеличивало достоверность распускаемых слухов.