Ленд-лиз для СССР: Экономика, техника, люди (1941—1945 гг.) - Ирина Владимировна Быстрова Страница 6

В соответствии с этим планом часть самолетов в ящиках прибыла в Архангельск с первым караваном в конце августа (операция получила в Британском адмиралтействе кодовое название «Дервиш»), другая часть прилетела с палубы авианосца на аэродром Ваенга. К 12 сентября все 15 самолетов, переправленных в разобранном виде, были собраны специальной группой англичан и вылетели в Мурманск.

14 сентября в средствах массовой информации союзников было объявлено, что авиакрыло Королевских ВВС прибыло на русский фронт. Подразделением, которое состояло из самолетов «Харрикейн», командовал командир авиакрыла Дж. Р. Ишервуд, который имел при себе некоторых самых опытных британских летчиков-истребителей[45]. Британское авиакрыло приняло участие в ряде военных операций, уничтожив несколько немецких самолетов. Они также обучали советских летчиков обращению с самолетами «Харрикейн», которые затем подлежали передаче советской стороне. Важную роль в развитии сотрудничества между СССР и Великобританией сыграло и подписанное 16 августа 1941 г. Соглашение о товарообороте, кредите и клиринге. Оно предусматривало предоставление Советскому Союзу кредита в сумме 10 млн фунтов стерлингов.

Основополагающей частью сотрудничества союзников была совместная проводка морских конвоев, которые представляли собой группы торговых или вспомогательных судов, перевозивших вооружения, войска, а также различные предметы военного снабжения, и двигались под охраной военных кораблей. Главная тяжесть морской войны, связанной с проводкой конвоев через Атлантический океан и арктическим путем из Англии и Исландии в северные порты СССР, выпала на долю Великобритании.

Помимо этого, 25 августа 1941 г. соединения Закавказского фронта и Среднеазиатского военного округа с участием Каспийской флотилии и Каспийского пароходства начали ввод войск в северную часть Ирана, а английские войска из Индии, Сирии, Палестины и Ирака оккупировали ключевые пункты южной и центральной частей Ирана[46]. Это была первая совместная военная операция представителей союзных держав. «17 сентября британские и русские войска вошли в пригороды Тегерана, и 18-го советские десантные войска заняли аэродромы и казармы в окрестностях»[47]. Страна была разделена на советскую (северную) и британскую (южную) зоны. Столица Тегеран и 100-километровая зона вокруг нее не были заняты войсками союзников.

29 января 1942 г. СССР, Великобритания и Иран подписали договор в Тегеране о союзе между тремя странами, по которому СССР и Великобритания обязались уважать территориальную целостность Ирана, защищать от агрессии со стороны Германии, содержать свои сухопутные, морские и военно-воздушные силы на иранской территории и вывести их в 6-месячный срок после окончания войны[48]. Таким образом, союзники получили официальную возможность осуществлять через Иран поставки по ленд-лизу. Так называемое Всесоюзное объединение «Ирансовтранс» занималось перегонкой через Иран в СССР самолетов, поставками американских грузовиков, бронетехники и других грузов[49].

Реакция в США на нападение Германии на СССР была более противоречивой, чем в Великобритании. По мнению ряда российских историков, «на протяжении шести месяцев после нападения Германии на СССР и до вступления США в войну общественно-политическая жизнь страны во многом определялась изоляционистами, которые имели сильное влияние в различных слоях населения.

Изоляционизм — политическое течение в США, выступавшее против осуществления Соединенными Штатами активной политики вне пределов американского континента»[50]. Г. Трумэн, в то время сенатор от штата Миссури, за день до выступления Рузвельта предложил следующий вариант действий: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя я не хочу победы Гитлера ни при каких обстоятельствах».

Президент США был вынужден считаться с такими настроениями, его реакция на события 22 июня оказалась более замедленной и острожной, нежели заявления У. Черчилля. Сначала 23 июня по распоряжению Рузвельта заместитель государственного секретаря С. Уэллес выступил с официальным заявлением, в котором резко осуждал вероломное нападение Германии на СССР, при этом акцент был сделан на необходимости сплочения антифашистских сил, что «будет способствовать нашей собственной обороне и безопасности». Только на следующий день, 24 июня, на пресс-конференции выступил сам президент Рузвельт, который заявил: «Мы окажем России любую помощь, на которую мы способны». Уже 30 июня на встрече советского посла в США К. А. Уманского с С. Уэллесом американское правительство приняло советскую заявку на поставки из США в СССР боевой техники и оборудования для военных заводов на 1,8 млрд долл. Для оплаты этих поставок предусматривался американский кредит сроком на 5 лет[51].

3 июля И. В. Сталин в выступлении по радио заявил об уверенности в том, что справедливая борьба советского народа за свободу страны «сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы». Путь к созданию военно-политического союза трех держав был открыт.

Однако на пути к реальному сотрудничеству было еще немало препятствий. Большие дискуссии развернулись в США по вопросу о распространении на СССР Закона о ленд-лизе. В конце июля 1941 г. президент направил в Москву своего личного представителя президента США и главу Администрации ленд-лиза Г. Гопкинса с целью «определить, действительно ли положение Советского Союза столь безнадежно и нужно ли ему оказывать помощь поставками».

В ходе этого визита состоялись личные встречи Гопкинса с И. В. Сталиным, руководителями наркоматов, была достигнута предварительная договоренность о проведении в Москве трехсторонней конференции с участием представителей США и Великобритании в начале октября, где планировалось обсудить вопросы военных поставок союзников СССР. Даже то, что конференция намечалась в данные сроки, свидетельствовало о том, что советская сторона была полна решимости не только «продержаться до осени», но и отстоять Москву. Миссия Гопкинса в целом дала положительные результаты, представитель президента доложил Рузвельту о высоком боевом духе русских, их уверенности в победе, и своей «уверенности в отношении этого фронта». На заседании кабинета Рузвельт признал, что с начала войны в России прошло почти шесть недель, а «мы практически ничего не сделали для поставки каких-либо материалов, о которых они просили. Откровенно говоря, русские чувствуют, что в Соединенных Штатах их водят за нос»[52]. Президент потребовал срочного выполнения советских заказов. Военный министр Г. Стимсон доложил о готовности «отправить 200 истребителей, несмотря на то, что после этого в стране оставалось лишь 8 боеготовых самолетов этого типа»[53].

2 августа состоялся обмен нотами между К. А. Уманским и С. Уэллесом о продлении на год советско-американского торгового соглашения от 4 августа 1937 г. В ноте Уэллеса говорилось, что «Правительство Соединенных Штатов решило оказать все осуществимое экономическое содействие с целью укрепления Советского Союза в его борьбе против вооруженной агрессии». Правительство обязывалось