У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин Страница 6

Земельное держание учреждалось по образцу манора Ист-Гринвич в графстве Кент — «исключительно в форме свободного и обычного[26] сокеджа (free and common socage), а не in capite». To был льготный институт земле держания, введенный для Кента еще Вильгельмом Завоевателем[27]. Он включал право на неограниченное во времени наследственное владение (fee simple), на свободное отчуждение земли, на раздел ее по завещанию, а в случае отсутствия завещания — на переход ее (в равных долях) сыновьям, а при их отсутствии — дочерям. При этом владелец земли освобождался от обязательств личного рыцарского держания (in capite), которые заменялись материальными, часто фиксированной рентой (квит-рентой — quit-rent). Обязательства эти были, как правило, не очень обременительны, иногда условны. В нашем случае компаниям предписывалось отчислять королю пятину от добытых золота и серебра.

Символом верховного королевского владения землей колонии являлось наделение акционеров компании и колонистов земельными участками от имени монарха. Права и повинности таких владельцев в хартии не указывались. Как можно судить, решение этого вопроса передавалось в ведение правления каждой компании, которое должно было исходить из норм того же сокеджа. Что касается размеров земельных участков, то ни хартия, ни какие-либо другие документы не содержат материала для уточнения (давняя жалоба исследователей)[28]. Организация хозяйства, созданного в Виргинии в первые годы основания колонии, позволяет считать, что немедленное наделение землей — колонистов или акционеров — вообще не входило в планы учредителей предприятия. «Первые акционеры приобретали акции исходя из того, что они получат соответствующую часть дохода из общего капитала, а также землю, когда придет время раздела дивидендов», — писал Филипп Александер Брюс в «Экономической истории Виргинии» — классическом труде по этому вопросу[29].

Верховное управление компаний формально сосредоточивалось в руках короля. От его имени издавались общие инструкции и ордонансы, на них ставилась государственная печать. Монарх назначал королевский Виргинский совет, члены которого приносили ему присягу. Этот совет, призванный руководить деятельностью компаний и колоний, издавая для них законы и распоряжения, «как можно более сходные с общими законами Англии», состоял из 13 человек (уже в следующем году он был значительно расширен — почти до 40 человек) и включал представителей обеих компаний. Управление заморскими поселениями на месте возлагалось на периодически сменяемые советы колоний (назначались Виргинским советом). Принимая решения большинством голосов, они избирали на один год своего «президента», могли сместить его, ввести новых членов (в пределах 13 человек) и исключить провинившихся. При равном числе голосов исход дела решал голос председателя, за которым в таких случаях числилось два голоса[30]. Совет колонии избирал также (ежегодно, с правом переизбрания) казначея-кладовщика (cape merchant) и двух его помощников, ответственных за склады, хранение, распределение и учет их содержимого. Совет имел полномочия издавать временные законы и распоряжения, служить высшей судебной инстанцией колонии[31], апеллировать к королю (через Виргинский совет) с просьбами о земельных пожалованиях для поселенцев, осуществлять все меры, необходимые для обороны колонии.

Административные права рядовых акционеров ограничивались избранием временных (на пять лет) органов («компаний») с резиденцией в Англии или Виргинии, которые осуществляли конкретные хозяйственные операции (закупка и отправка товаров, вербовка поселенцев и т. д.). Как можно заключить, постоянного акционерного капитала не имелось. Он составлялся, по-видимому, по мере подписки и в ходе снаряжения очередной экспедиции; распределение дивидендов предполагалось через определенный срок, в случае удачи предприятия[32].

Колонисты в своих правах приравнивались к остальным английским подданным, «как если бы они находились или были рождены» во владениях английского короля. Перед отправлением в Виргинию они присягали на верность монарху и давали обязательство исполнять законы, регулирующие морскую торговлю. В течение пяти лет с момента высадки на виргинский берег колонисты должны были работать все вместе или группами под присмотром членов совета колонии. Продукты их труда, а также все предметы и товары, привозимые из Англии или других мест, необходимо было хранить в специально построенных для этого складах. Поселенцам и компании предписывалось всеми мерами способствовать распространению среди «дикарей» христианства и поддерживать с ними добрые отношения. Совету вменялось в обязанность следить за исполнением предписания.

Хартия 1606 г. создавала организм, основные части которого не имели прочной функциональной связи. Под единым руководством находились две компании — неизбежные конкуренты (соперничество двух портовых городов, борьба за акционеров, за поселенцев, поиски влиятельной поддержки, выгодных торговых клиентов и т. д.). Король являлся центральной фигурой и как бы покровителем предприятия, но не брал на себя ни политических, ни материальных обязательств, не внес в дело ни одного пенни. Правда, он на семь лет освободил обе компании от пошлин на транспортировку ими из английских владений людей и товаров в обе колонии. На 21 год колонии получили право свободной торговли с английскими подданными и иностранными купцами и право облагать пошлинами первых в размере 2,5% и 5% — вторых. Пошлины эти должны были поступать в казну колоний для их благоустройства. Непосредственная торговля самих колоний с иностранными державами без королевского разрешения запрещалась под страхом конфискаций.

Предоставив хартию для колонизации Виргинии, Яков I, однако, оговорил в ней, что компании имеют право занимать земли, «не находящиеся в настоящее время под властью какого-либо христианского государства или народа». Это ставило будущих виргинских колонистов в затруднительное положение, ибо всех проникавших в Америку испанцы считали пиратами и при поимке казнили. В хартии специально оговаривалось, что разбой и грабеж на суше и на море в пределах Виргинии против подданных английского короля или других государей (!) должны быть материально возмещены. В случае отказа сделать это совершивший преступление, если он был англичанином, лишался защиты своего короля и мог подвергаться любым преследованиям со стороны государей. Послу испанского короля Филиппа III в Лондоне объяснили, что английский король не может помешать частной инициативе своих купцов в делах колонизации, но он ни в коей мере не собирается выступать их защитником, если они нарушат признанные права Испании. Послу к тому же намекали, что все предприятие — лишь уловка, чтобы под благовидным предлогом вывезти из страны преступников, которых, вероятно, утопят, не довезя до Виргинии[33].

Иначе говоря, с одной стороны, Яков I проявлял известную заинтересованность в виргинском деле, по крайней мере уступчивость, а с другой — стремился умыть руки на случай серьезных трений с Мадридом. Однако те, кто получил хартию, готовы были идти на риск: в царствование Елизаветы они приобрели опыт борьбы с испанцами, располагали средствами, которые жаждали умножить, их глаза по-прежнему слепил блеск сокровищ Нового Света. Виргиния представлялась «поистине райской землей», где счастливые путешественники кроме