Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США - Иван Иванович Курилла Страница 6

seclorum, появилась на обороте Большой печати США) — решалась основателями США в условиях чрезвычайной популярности идей Просвещения. Их замыслы во многом опирались на просветительские проекты, но проблема заключалась в том, что идей было много и они противоречили друг другу. В результате в основу американского политического устройства легли одновременно радикальные идеи всеобщего равенства и умеренные представления о государственной власти, ограниченной системой сдержек и противовесов.

Автор текста Декларации независимости Томас Джефферсон был наиболее радикальным из отцов-основателей. В черновом варианте Декларации содержалось обещание отмены рабства, исключенное затем из окончательного текста. Зато в него вошло утверждение о праве народа на революцию: «…когда длинный ряд злоупотреблений и насильственных действий, неизменно подчиненных одной и той же цели, свидетельствует о коварном замысле вынудить народ смириться с неограниченным деспотизмом, свержение такого правительства и создание новых гарантий безопасности на будущее становится правом и обязанностью народа».

В Декларации независимости содержалась и формулировка неотъемлемых прав человека, обновившая триаду, предложенную Дж. Локком: вместо «жизни, свободы и собственности» Джефферсон вписал «жизнь, свободу и стремление к счастью». Автор Декларации тяготел к руссоистской идее равенства и полагал, что право собственности не относится к неотъемлемым правам человека, а является общественным установлением.

Среди множества трактовок этого варианта триады (от утверждения, что «счастье и есть собственность», до сожаления, что Джефферсон «заменил содержательное понятие на красивое и бессмысленное») мне представляется важной догадка о том, что эта формула включила в политику критерий времени, вектор развития. В самом деле, «стремление к счастью» означало возможность и желательность улучшения страны и общества. Некоторые ученые видят в этом подходе — «объединение избранных, ведущих людей к счастью» — влияние масонских практик[24]. И правда, отцы-основатели были масонами и участвовали в улучшении общества с помощью своего «заговора».

Ни английское общество, ни тем более образованная публика в других европейских странах вплоть до 1770-х годов не считали население колоний чем-то отличным от жителей Британии. Поэтому начало борьбы за независимость долго не воспринималось в Лондоне как реальная угроза единству империи. Британия привычно подавляла сопротивление покоренных народов, но не смогла вовремя распознать опасность в недовольстве «американских англичан».

Однако успех Войны за независимость, ее радикальная публицистика и первые документы произвели огромное впечатление на Европу. Для образованных европейцев именно отождествление страны с осуществленным просветительским идеалом сделало США притягательным примером. Американцы не просто создавали новое государство. В процессе его создания они использовали и присвоили описание социальных практик и политических идеалов, «гегемонный дискурс» (используя терминологию Э. Лаклау и Ш. Муфф), рожденный эпохой Просвещения. Соединенные Штаты стали восприниматься как воплощение идей этой эпохи и открытых ею возможностей[25].

Появление нового государства, основанного на идее свободы, народном суверенитете и организованного как республика, привело к резкому росту интереса европейских революционеров и реформаторов к опыту США. Соединенные Штаты стали образцом и «заместителем утопии» — страной, которой европейцы приписывали осуществление их собственных идеалов и устремлений, моделью и инструментом для критики европейских порядков.

Относительно небольшая, не имеющая постоянной армии и флота, далекая заокеанская страна оказала гораздо большее влияние на умы и сердца жителей старых монархий, чем этого можно было ожидать, исходя из ее политических или военных возможностей.

Американские политические лидеры в Войне за независимость показали возможность успешного целенаправленного политического действия и мобилизации населения на революционную войну. Вскоре этот урок будет востребован во Франции. Французская революция потрясет всю Европу и распространит многие идеи, впервые воплощенные в жизнь в Америке, на государства Старого Света. В Париже уже в начале 1790-х годов будет принято несколько конституций, будут провозглашены права человека и гражданина.

Но вот сама независимость еще на десятилетия останется чисто американской историей, которую не скоро разглядят те европейские народы, которые не имели собственной государственности. Напротив, для стран вне Европы именно идея независимости (а не республики или либеральной демократии) стала главной составляющей «американского примера». Испанская Америка последовала путем северных соседей уже в начале XIX века: Гаити (Сан-Доминго) провозгласило независимость в 1804-м, а в 1810 году вспыхнули восстания в Венесуэле, Чили, провинциях Рио-де-ла-Платы (Аргентине) и Верхнем Перу, тогда же Мигель Идальго поднял мятеж в Мексике. И это было только начало.

Глава 2

Из республики в демократию: как американцы построили государство и сочинили внешнюю политику

Все, что мы делаем, привлекает внимание мира. Свободное государство, великая и быстро поднимающаяся республика, мы не можем не видеть, что наши принципы, чувства и наш пример влияют на мнения и надежды общества во всем цивилизованном мире.

ДЭНИЕЛ УЭБСТЕР. Речь о помощи восставшим грекам (1823)[26]

Первые десятилетия своего независимого существования американцы занимались созданием государства. Сначала очевидной моделью для него стала античная Римская республика, основными чертами которой в представлении отцов-основателей было постоянное гражданское участие в жизни общества и управление страной «лучшими людьми», однако уже второе поколение американских политиков разочаровалось в гражданских доблестях соотечественников и в жизнеспособности аристократической модели в условиях нового континента и нового времени.

На протяжении 1820-х в стране происходило быстрое снятие имущественных барьеров для доступа в политику, а главным описанием новой системы стало слово «демократия». Однако включение в гражданскую нацию белых бедняков сопровождалось появлением альтернативных Других. Быстрый территориальный рост делал такими Другими индейцев, которых отселяли по «дороге слез», канадцев, ставших подданными старой метрополии — Англии, теперь соседствовавшей с США на севере, и саму старую Европу.

Внешняя политика Соединенных Штатов обрела в этот период собственный язык, отличавшийся от языка дипломатии Старого Света не меньше, чем американское государство отличалось от европейских монархий. Для соседей по континенту США являлись моделью независимой страны, для революционных дворян-декабристов в России — образцом республики, а для реформаторов Европы все больше воплощали принцип демократии.

Консервативная республика

Истоки институционального дизайна США лежали не только в Просвещении. Пуританская демократия, навыки управления плантациями, самоуправление в колониях — все это повлияло на окончательную форму государственного устройства Соединенных Штатов.

Завоевание независимости поставило перед американскими элитами задачу государственного строительства. К тому же теперь недостаточно было построить представление о себе на отрицании английского или европейского опыта — к негативной идентичности требовалось добавить позитивную. И на первый план в ряду просветительских идей вышла модель государственного устройства в форме республики. Образ республики в ту эпоху однозначно ассоциировался с Римом. Обновленный ответ на вопрос «кто мы такие?» подсказывала та же просветительская идеология:

Капитолий США

Америка будет республикой, а следовательно, «матерью