Корабли-призраки. Подвиг и трагедия арктических конвоев Второй мировой - Уильям Жеру Страница 6

Сталин ответил на письмо Рузвельта, поблагодарив его, но также подчеркнув, что американскому президенту стоит поторопиться. Гитлер бросил все силы на борьбу с Красной армией, пытаясь уничтожить ее, пока зимние холода и снег не вынудят его приостановить наступление. Как подчеркнул Сталин, советские люди приносили «тяжелые жертвы». Казалось, про себя он добавил: «…в отличие от американцев».

К декабрю 1941 года, когда японцы напали на Перл-Харбор, Красная армия единственная в Европе противостояла Гитлеру. СССР проигрывал по всем параметрам. Более 2,6 млн советских солдат уже погибли в боях, что в 20 раз превышало немецкие потери, а еще 3 млн оказались в плену, где их ждал расстрел или смерть в концлагере. Гитлеровские армии захватили треть Советского Союза.

В блокадном Ленинграде, где не хватало продовольствия и топлива, каждый день умирало по 4000–5000 человек. «Сама прозекторская полна, – записала одна ленинградка в своем дневнике 26 декабря 1941 года. – Не хватает грузовиков для кладбища – не столько даже грузовиков, сколько бензина. И главное – так мало сил у живых, чтобы хоронить мертвых».

Пройдет еще целый год, прежде чем американские войска сойдутся с немецкими на поле боя. До тех пор на передовой американской войны против нацистской Германии будут сражаться арктические конвои, такие как PQ-17, составленные из ржавых корыт вроде «Трубадура», где матросы, пока немцев не было рядом, так и норовили вступить в бой друг с другом.

Глава 2

Дьявольская зелень

В Хваль-фьорде «Трубадур» был не единственным судном с воинственно настроенным экипажем. Вечером 18 мая 1942 года лейтенант Уильям Картер, командир военной команды американского транспорта «Айронклэд», проводил регулярный осмотр судна. Он решил подождать на сходнях возвращения двух подчиненных из караула. Караульные задерживались, но Картер не видел повода для беспокойства. Он прикурил сигарету и осмотрелся. К 11 часам вечера уже стемнело, но прожектор над сходнями осветил воду – и Картер заметил, как что-то проплывает мимо. Это был пустой ящик светлого дерева с нарисованной на нем лошадью, Картер тотчас узнал его.

Двумя месяцами ранее, когда «Айронклэд» шел вдоль восточного побережья США к Исландии, представители американского консульства в Новой Шотландии поднялись на борт в Галифаксе. С собой у них было несколько ящиков шотландского виски «Уайт Хорс», предназначенного для американского посольства в Москве. Виски погрузили на «Айронклэд», соблюдая такой уровень секретности, которого обычно удостаиваются лишь планы военных действий. О появлении виски на борту знали только капитан «Айронклэда», старший помощник и Картер. Всю остальную команду во время тайной погрузки под каким-то предлогом собрали на корме. Ящики разместили в переднем правом углу первого грузового трюма. Единственный ключ доверили старшему помощнику. Казалось, были приняты все меры предосторожности, но 20 апреля случилось непредвиденное.

В тот день «Айронклэд» вышел из Хваль-фьорда в Советский Союз в составе конвоя PQ-14, состоявшего из 25 торговых судов, но заблудился в густом тумане и столкнулся с щербатым осколком плавучей льдины. Транспорту пришлось вернуться в Хваль-фьорд с метровой пробоиной в корпусе чуть ниже ватерлинии – как раз напротив грузового трюма, где были спрятаны ящики с виски. Рабочей бригаде из нескольких матросов «Айронклэда» поручили передвинуть груз, чтобы сварщики смогли залатать пробоину. Очевидно, матросы обнаружили виски и сообщили о своем открытии остальным.

Картер поспешил в трюм, и его опасения подтвердились. Воры даже не удосужились закрыть вход в отсек. Из кают-компании доносился «громкий шум попойки». Картер не удивился. Как и Говард Каррауэй с «Трубадура», он считал служивших на его судне матросов торгового флота людьми ненадежными и не заслуживающими доверия.

24-летний Уильям Картер – ровесник «Айронклэда» – был умен, амбициозен и весьма уверен в себе. Он вырос в глубинке на восточном побережье Мэриленда в семье железнодорожного рабочего, с отличием окончил колледж Сент-Джонс, небольшую частную школу с гуманитарным уклоном в Аннаполисе, неподалеку от Военно-морской академии США, и мечтал о карьере предпринимателя. Картер рассчитывал в начале 1941 года поступить в Гарвардскую школу бизнеса, но, услышав о войне в Европе, решил пойти добровольцем в армию. Как и Джим Норт, он хотел стать летчиком, но не прошел проверку зрения, в результате чего оказался в программе подготовки офицеров резерва военно-морского флота. Один из инструкторов в Военно-морской академии подсказал, что зачисление в Службу вооружений морского транспорта позволит ему сразу стать самостоятельным командиром, хотя командовать придется маленьким и неопытным орудийным расчетом, отвечающим за оборону торгового судна. Картер ухватился за возможность быстрее продвинуться по службе. Получив временное назначение в Нью-Лондон в штате Коннектикут, он сходил на свидание вслепую и познакомился со студенткой Энн Уитмор. Вскоре Картер сделал Энн предложение, и она согласилась выйти за него замуж, но свадьбу решили отложить до возвращения жениха с войны. Казалось, у Картера все шло по плану, пока он не поднялся на борт «Айронклэда».

8675-тонный «Айронклэд» не раз менял владельцев, которые давали ему все новые имена – «Мистик», «Манмистик» и «Ибервиль» – и использовали в качестве трампа[7], перевозя любые грузы на любые расстояния по договору агентов с клиентами. На нем доставляли аммиак, бензин, хромовую руду, вагонные сцепки и козью шерсть. Судно ходило в Египет, Австралию, Португальскую Восточную Африку и на Филиппины. Советский Союз, пожалуй, оставался одним из немногих мест, где еще не видели «Айронклэд». Но был ли транспорт достаточно надежным, чтобы добраться туда и вернуться обратно? Ходившие на «Айронклэде» моряки называли его ржавой посудиной. «Мы шутили, что немцы не станут тратить на него дорогие торпеды, – писал бывший член команды С. Дж. Флаэрти. – Не думайте, впрочем, что это судно не любили, ведь любить можно и то, что вызывает жалость».

Возраст «Айронклэда» не помешал Управлению военных поставок США набить его под завязку. Помимо виски «Уайт Хорс», он вез боеприпасы, алюминий, сталь, топливо, медную проволоку, асбест и химикаты, включая фосфор и цинк, а также продовольствие, жир, соль, шинели, обувь, брезент и кожу. На главной палубе стальными тросами были закреплены три американских истребителя, несколько американских танков и партия грузовиков. Одного этого было достаточно, чтобы Красная армия могла начать небольшое наступление. Но при этом корабль был вооружен еще легче «Трубадура»: на нем установили единственную 3-дюймовую 50-калиберную пушку, два пулемета 50-го калибра и два пулемета 30-го калибра. Как пренебрежительно отметил Картер, последние были «помощнее пневматики, но ненамного». В Хваль-фьорде лейтенант занимался в основном тем, что пытался получить боеприпасы и прочее, что было необходимо, для орудийного расчета. Картер начинал догадываться, что ВМС США, от которых он так много ждал, были «той еще шарашкиной конторой».

Командовали «Айронклэдом» бывалый капитан Филлип Мур из Уэлдона, что в штате Северная Каролина, и опытные офицеры. Благодаря надбавкам, предложенным американским и советским правительствами, Мур сумел нанять в команду нескольких умелых матросов, но вынужден был взять также всяких лентяев и смутьянов – «отбросы балтиморских профсоюзов», как выразился Картер. В каждом порту, куда «Айронклэд» заходил по дороге в Хваль-фьорд, несколько человек дезертировали с судна, а на их место брали лучших из тех, кого удавалось найти в столь короткие сроки. В число самых неисправимых входил пьяница и бывший профессиональный боксер, которого все звали Малышом.

Картер заподозрил, что именно Малыш организовал кражу виски. Прежде чем расспрашивать пьяных матросов, лейтенант решил разыскать двух пропавших часовых вооруженной охраны, у которых, как и у него, были пистолеты «кольт» 45-го калибра. К большой досаде, он обнаружил караульных в койках – оба были так пьяны, что едва ворочали языками. Картер сообщил об этом капитану, который со злости объявил инцидент мятежом. На мятежи из книжек это не походило, но технически ситуация соответствовала определению «бунт против дисциплины или старшего по званию». Капитан отправил Картера и крепкого первого помощника положить конец вечеринке. Когда они пришли, от виски уже не осталось и следа, а кутилы «лыка не вязали и готовы были разойтись», свидетельствовал Картер. Первый помощник назвал матросов изменниками, объявил, что отныне они находятся под арестом, и приказал всем возвращаться в каюты и ждать суда. Все безропотно повиновались, но только не Малыш. Он схватился за стальной трос, не дав утащить себя в каюту. Пошел холодный дождь. Картер приковал Малыша наручниками к столу и оставил в кают-компании.