«Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России - Сергей Владимирович Татаринов Страница 55

Примечательно, что именно борьба за право контролировать операции с золотом в Канаде явилась причиной крупного скандала в английской бюрократической верхушке. Стремясь отодвинуть Министерство финансов от золотой кормушки, Уолтер Канлифф в разгар войны сам, без ведома Совета директоров, направил правительству Канады, где хранилось золото Банка Англии, телеграмму с запретом выполнять распоряжения Казначейства в Лондоне. В результате все платежи в США, где были размещены многие военные заказы, оказались заблокированными. Британия выглядела банкротом.

Канлифф вступил в конфликт с Ллойд-Джорджем, тогда уже премьер-министром, и ему пришлось извиниться и уйти в отставку после второго срока на посту управляющего, что являлось редкостью (обычно в этой должности пребывали только один срок). А ведь Барк называет Канлиффа «одним из ближайших его [Ллойд-Джорджа] сотрудников и единомышленников по проведению финансовых мер военного характера». Более того, «Канлифф был признан несменным управляющим на все время военных действий и был облечен широкими фактическими полномочиями по согласованию деятельности банка с военными нуждами. Защитник демократических реформ Ллойд-Джордж провел целый ряд мероприятий по совету Канлиффа, очень скоро оценил его большие заслуги и выхлопотал ему в награду титул „лорда“; управляющий же Английским банком совершенно изменил свое мнение о канцлере казначейства и шутя рассказывал мне, что в его доме была приготовлена веревка, на которой предполагалось повесить Ллойд-Джорджа в возмездие за его демократические реформы, с начала же войны, когда Ллойд-Джордж проявил себя защитником крупных финансовых интересов, эта веревка была спрятана в сундук»[551]. Как по мне, со временем, по мере укрепления собственных позиций в бюрократическом аппарате, этот, по определению Барка, «защитник демократических реформ» все больше дрейфовал в сторону авторитаризма. И это касалось не только политики.

«В течение всей своей жизни Ллойд-Джордж проповедовал демократию, — пишет его личный секретарь A. Силвестер[552], — но в своей частной жизни он практиковал авторитаризм. Не было большего автократа, чем Ллойд-Джордж»[553]. И этому свидетельству можно доверять, поскольку Силвестер провел рядом со своим патроном десятки лет, зная все его тайны. Так что подобное поведение абсолютно в духе подлинной натуры этого выдающегося политика.

Но Казначейство не унималось и продолжало «доставать» Канлиффа. Уже 5 апреля Роберт Чэлмерс потребовал от Банка Англии ускорить решение вопроса о новых партиях золота из России, поскольку «до момента реального прибытия золота в Оттаву пройдет несколько месяцев, поэтому настало время для инициирования этого вопроса и направления запроса о следующей поставке»[554].

Телеграмма Министерства финансов Канады в Банк Англии о получении 949 ящиков русского золота. 1 марта 1916. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]

Роберт Чэлмерс этим не ограничился и сам направил Замену довольно резкое, по дипломатическим меркам того времени, письмо, которое, на мой взгляд, настолько показательно, что я приведу его содержание полностью:

Мне поручено обратиться по вопросу второй поставки Правительством России 10 млн фунтов стерлингов золотом в Оттаву через Владивосток, как предусмотрено в статье 2 Финансового соглашения, заключенного в сентябре прошлого года. Вы, несомненно, помните, что Правительство России обязалось до 31 марта направить золото общей стоимостью до 20 млн фунтов стерлингов и при определенных условиях еще на 20 млн фунтов после этой даты… Поскольку транспортировка золота из Петрограда в Оттаву занимает значительное время, прошу вас обратиться к вашему правительству с просьбой организовать следующую отправку золота… как можно раньше [выделено мною. — С. Т.]. Надеюсь, что при этом вы уладите все детали с Банком Англии, как и в предыдущем случае.

Хочу добавить, что их светлости [лорды Казначейства] прекрасно осведомлены о том, какое важное значение придает господин Барк вопросу сохранения золотых резервов Банка России на как можно более высоком уровне, в связи с чем они будут очень осторожны, чтобы не обращаться к нему за дальнейшими поставками до удовлетворения основных потребностей ситуации[555].

Невольно обращает на себя внимание пассаж «как можно раньше». То есть никто даже и не собирается обсуждать эту тему с российской стороной: давай, и все! На этом фоне совсем уж издевкой выглядит упоминание об озабоченности Барка сохранением резервов.

Что ж, Роберт Чэлмерс, по-видимому, хорошо знал, что делал. 7 апреля 1916 г. в Царском Селе Барк лично представил Николаю II докладную записку. Император был в хорошем, но несколько рассеянном настроении. Прекрасно изучивший к тому времени подход к делу царя, не утруждавшего себя особым старанием вникать в детали, Петр Львович, напирая на согласие Комитета финансов с собственной позицией, настойчиво предлагал монарху не искать новые кредитные возможности за рубежом, в частности в США. Поскольку «все платежи по нашим военным заказам обеспечены в значительной степени последним финансовым соглашением с Англией и посему настоятельной необходимости в заключении займа на обременительных условиях и на незначительную сумму не усматривается», — подвел Барк итог своим предложениям[556]. Запомним эту фразу. К данной теме мы еще вернемся.

Письмо «Доминион экспресс компани» в Банк Англии о точной стоимости русского золота, доставленного в Канаду. 10 мая 1916. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]

Но это Барк. А что же представитель великой империи в Лондоне де Замен? Возмутился, обратил внимание на недопустимость в подобном приказном тоне вести диалог с союзником? Ничуть не бывало. Он с готовностью рапортует главному кассиру Банка Англии: «Получив сегодня письмо из Казначейства е. в. по поводу следующей поставки золота из России в Оттаву, хотел бы встретиться с вами для обсуждения этого вопроса, поэтому прошу сообщить, когда вы сможете принять меня». И все. Чиновник, призванный защищать интересы государства, даже не пытается это сделать. Он готов на все, лишь бы не вызвать недовольства со стороны британских «партнеров».

Но партнеры все равно недовольны, что англичане, что французы: им все мало жертв со стороны России. Как материальных, так и человеческих. В Петрограде посол Франции Палеолог устроил робкому председателю Совета министров Б. В. Штюрмеру[557] форменную взбучку по поводу недостаточного вклада нашей страны в войну с Германией:

— Но мы же потеряли на поле боя миллион человек! — восклицает [ошеломленный] Штюрмер.

— В таком случае Франция потеряла в четыре раза больше, чем Россия.

— Каким образом?

— Расчет очень прост. В России 180 миллионов населения, а во Франции — 40. Для уравнения потерь нужно, чтобы ваши потери были в четыре с половиной раза больше наших. Если я не ошибаюсь, то в настоящее время наши потери доходят до 800 000 человек…