Уильям Тиндел. Слово, церковь и государство в раннем английском протестантизме - Татьяна Георгиевна Чугунова Страница 53

Главным стержнем сотериологического богословия позднего Тиндела становится любовь к закону Бога. Вера считалась истинной, если она вела к исполнению божественного закона, последний в свою очередь являлся источником веры. Это был путь, которого Лютер избежал, отказываясь разрабатывать любое поведенческое испытание для истинной веры. И хотя М. Лютер стал одной из главных идейных фигур, оказавших влияние на формирование религиозных взглядов Тиндела и был очень близок ему по духу, все же английский реформатор смог выработать свой собственный теологический курс. Таким образом, позиции двух ведущих европейских реформаторов в трактовке центрального догмата протестантизма окончательно разошлись.

§ 2. Специфика сотериологических взглядов У. Тиндела: идея «договорного богословия»

Доктрина о спасении верой в учении английского реформатора стала первым кирпичиком, положенным в основание договора, заключенного, как утверждал Тиндел, между Богом и людьми. Новое понимание библейских категорий привело английского реформатора к отказу от богословия Лютера и установлению своего собственного теологического курса. Новая, на наш взгляд, оригинальная идея договора-соглашения превалирует в богословской мысли Тиндела в поздний период его творчества. В двух посмертно изданных его сочинениях: «Плодотворный и боговдохновенный трактат», «Завещание господина Уильяма Трейси, эсквайра, разъясненное Уильямом Тинделом», относимых к концу 1532 началу 1533 г., развивается концепция договора между Богом и человеком. В «Плодотворном и боговдохновенном трактате» реформатор рассматривает таинства крещения и причащения своего рода как символы договора человека с Богом[913]. Тиндел, как и многие религиозные реформаторы, в том числе и Лютер, признавал только два таинства: крещение и причащение. Покаяние (у Лютера и его последователя Меланхтона[914]), или раскаяние (у Тиндела) трактовалось реформаторами не как церковное таинство, а как внутреннее состояние человека, «это следование по пути Христа, и оно длится всю жизнь», начиная с момента крещения[915]. Для евреев символом договора с Богом служило обрезание, о котором упоминается в Ветхом Завете[916]. У женщин обрезание пред Господом происходило, по мнению реформатора, в «сердце своем»[917].

У христиан на смену обрезанию пришло крещение, символизирующее о том, что человек умирает для жизни плотской, греховной и возрождается от Святого Духа в жизнь духовную[918]. Тиндел рассматривает акт крещения как заключение договора с Богом, а святое причастие, или евхаристию, — как напоминание, своего рода закрепление этого соглашения[919]. Лейтмотивом «Плодотворного и боговдохновенного трактата» служит тезис о том, что эти два таинства являются знаками соглашений между Богом и человеком и для верующего становятся подтверждением обетований Господа[920]. Реформатор напоминает, что человек со своей стороны должен верить в божественные обетования, а если кто-либо не верит хоть в одно из них, «тот исключается из союза с Богом и входит в союз с кем-то еще»[921].

В другом позднем сочинении — «Толковании У.У1. VII глав Евангелия от Матфея» — Тиндел вновь возвращается к разъяснению божественного закона. Реформатор считает, что именно эти главы Евангелия являются ключом к пониманию Священного Писания, а значит — и законов Бога[922]. В «Толковании…» Тиндел представляет Христа воззидателем разрушенного книжниками и фарисеями закона Бога, данного через Моисея, о чем пишет уже в прологе к указанному сочинению:

«До Христа был лишь закон, цель которого состояла в том, чтобы привести нас к вере и подготовить к восприятию Христа, а также указать людям на то, что есть грех; ведь грех, совершенный осознанно, тем более греховен. Недостаток закона состоял в том, что он не понуждал нас любить его, но лишь повиноваться. Я могу ненавидеть закон, не желая ему повиноваться, и за то закон меня осудит, ибо я не стану, чувствуя отвращение, исполнять его. Вдобавок к закону Моисееву Христос даровал благодать, благодаря чему мы можем научиться понимать закон. Он записал его благодатью Духа Святого в сердца людей. Благодать прощает и отпускает грехи, лечит совесть и уверяет человека, что он избавлен от вечной погибели, что он сделался “сыном Божьим” и сыном вечной любви. Враги извращают смысл слова “закон” говоря, что закон есть вещь, которую человек может делать по своей свободной воле, что делами закона ты можешь получить прощение своих прежних грехов. Если так, то ты сделался своим собственным спасителем, а Христос умер впустую <…> На самом деле Христос пришел не отменить закон, но восстановить, сделав закон не набором предписаний для связывания сознания, но лишь советчиком в делах духовных. Враги говорят, что дела закона оправдывают нас. Кто слышит закон, еще не оправдан, оправдан лишь тот, кто исполняет (выделено автором — Т.Ч.) закон»[923].

Создается впечатление, что Тиндел вновь занял свою прежнюю позицию, когда закон жесток и невыполним, а вера во Христа и Евангелие помогает освободиться от греховности, в которую человек впадает, не сумев исполнить закон. Однако неустанное размышление реформатора над библейскими категориями приводило его к возможности сближения и союза этих ипостасей (любовь, закон, вера) в некую сотериологическую триаду:

«По мере того, как возрастает твоя любовь к закону, также возрастает твоя вера во Христа и с нею твоя надежда на жизнь будущего мира. Если твоя любовь холодна, то будет слаба и твоя вера. А где нет любви к закону, там не будет ни веры во Христа, ни Его прощения грехов наших, ни устремления к будущей жизни; на место веры придет глупое воображение, что Бог столь неправеден, что его нельзя оскорбить грехом»[924].

Тиндел предупреждает христиан о том, что не следует наивно верить и надеяться на то, что Христос великодушно простит людям все их согрешения. В соответствии с совершенными грехами, он выделяет два вида духовного состояния человека:

«Есть две разновидности греха: одни верят в кровь Христову и чают отпущения грехов, они подчиняются закону и все же грешат. Они грешат в милости и их грехи прощаемы. Другие порабощаются греху и служат ему. Они работают для искоренения закона», — пишет реформатор[925].

Реформатор дает весьма интересный, на наш взгляд, совет христианину, как проверить на практике свое духовное состояние и отношение к закону Бога:

«Если ты хочешь убедиться, что твоя вера совершенна, спроси себя самого, любишь ли ты закон. И наоборот: если ты хочешь познать, любишь ли ты закон, спроси себя,