Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа Страница 51

о соглашениях пятого года стало известно коммунам, — пишет Гентский анналист, — те, кто на них согласился, и дворяне стали предметами ненависти; опасались, что их всех перебьют, и это произошло бы, если бы договор немедленно пожелали исполнить согласно его букве». После этого еще несколько лет шли переговоры между королем, графом и городами. В 1308 г. брюггцы в записке, адресованной Роберту Бетюнскому, заявили, что ранее позволили «говорунам» графа и короля «постепенно» убедить себя одобрить под присягой соглашения пятого года лишь при условии, что будут сделаны некоторые смягчения, которых не предоставили; они вновь выразили энергичный протест против всего договора в целом; они потребовали его пересмотра. При французском дворе сочли, что такое сопротивление дает основание папе наложить на фламандцев интердикт за отказ от исполнения договора, но Климент V уклонился от этого. В конечном счете пересмотр стал представляться неизбежным. В 1309 г. он произошел. В Париже в апреле в присутствии графа Фландрского, который «мольбами и угрозами» добился от них этого, представители всех фламандских городов за исключением Брюгге ратифицировали измененный и смягченный Атисский договор. Брюгге, оставшийся в одиночестве, после этого уступил. Гильом де Плезиан, которого сопровождал граф Роберт, объехал все города Фландрии, чтобы принять от собравшегося народа изъявления согласия с этим договором.

За то, чтобы договор был одобрен, пришлось бороться с 1305 по 1309 г.; после этого придется бороться за то, чтобы он был выполнен.

Два года спустя после парижской ратификации выполнение договора пятого года по-прежнему оставалось «подвешенным». Сбор репараций («королевской тальи») шел плохо; король обвинял графа в том, что тот удерживает репарационные деньги для собственной выгоды; граф обвинял сборщиков-ломбардцев, что они прикарманивают часть денег; сборщикам приходилось преодолевать строптивость податных, которые не желали платить либо утверждали, что освобождены от выплат как бывшие сторонники партии лелиартов; в городах лелиартский патрициат старался произвести раскладку «королевской тальи» так, чтобы все ее бремя легло на «ремесла». С другой стороны, лелиарты заявляли, что их преследуют; их обращения ко французскому двору влекли за собой еще более частые вмешательства французов, чем те, которые перед 1297 г. привели в отчаяние Ги де Дампьера.

Конференции в Турне. Первая

Все эти сложности в конечном счете должны были привести к ссоре. Она произошла в сентябре 1311 г. в Турне на конференции, в которой участвовали Карл Валуа, Ангерран де Мариньи, граф Роберт, его сыновья и представители фламандцев. Там обменялись едкими словами. Мариньи говорил о «доброте» и «милосердии», какие король выказал в Атисе: «Он не взалкал удержать Фландрию в составе своих владений, а ведь так поступил бы мало кто из богачей». Горожанам, еще раз пообещавшим не нарушать мира, «хоть он и кажется им суровым», Мариньи сказал: «Этот мир был не суровым, а снисходительным и милостивым; вам следует показать свою добрую волю делами».

Очевидно, что именно после этого было принято решение запугать графа Робера и его сына энергичными действиями, а прежде всего словами. Поочередно были конфискованы графства Невер и Ретель; Роберта Бетюнского и Людовика Неверского вызвали в парламент для оправданий в нарушении мира. В то же время добрых людей Фландрии пригласили, через прокуроров, явиться к королю, который не хочет, чтобы их, «как прежде, обманули болтуны», и который объяснит им положение вещей.

Вторая

Через месяц после первой конференции в Турне, в октябре 1311 г., состоялась вторая, от появления на которой граф воздержался, но делегаты городов выслушали чтение документа, вероятно, авторства Мариньи. Вот, согласно этому документу, истина, которую должны были усвоить все фламандцы! «Король обладает суверенной и правосудной властью над Фландрией; граф имеет над ней власть только из корысти [seigneurie du profit]. Король обладает правосудной властью, ибо нет во Фландрии столь бедного человека, который, если бы граф захотел нанести ему ущерб, не мог бы, пожаловавшись на это королю, добиться справедливости и правосудия, хоть бы ради этого пришлось пустить в ход все силы королевства. Пусть добрые люди знают: во время процесса, который начнется, король готов воздать по справедливости всем, кто пострадал от юстиции графа. Этот процесс возбуждается не из-за поведения жителей Фландрии, как ходят слухи, не из-за былых оскорблений, которые король простил. Обвиняемый — один лишь граф, который перехватил и использовал для себя деньги, собранные для выплаты штрафов, предусмотренных договорами. Это сказано, разумеется, в назидание всем; ибо, надо полагать, нет такого глупца, который подумал бы, что если король так говорит, значит, он боится тех или других. Где те, кто был неверен французской короне? Где герцог Нормандский, который был могущественней, чем граф Фландрский? Где граф Тулузский, потерявший свое графство? И пусть добрые люди Фландрии не забывают: именно они заплатили за безумства последнего графа».

Эти приемы оказали на графа и на его сына неодинаковое воздействие. Людовик Неверский предстал перед парламентом за то, что «возбуждал народ Фландрии против короля и мира»; он открыто выразил протест, был заключен под стражу и бежал в имперскую Фландрию, откуда обращался с призывами к папе и к императору. Роберт Бетюнский уступил. 7 января 1312 г. его вызвали не в парламент, а в суд пэров для вынесения приговора о конфискации фьефа.

Понтуазское соглашение

В Артуа стояла королевская армия. 11 июля он смирился и ратифицировал в Понтуазе соглашение, наконец дававшее королю явные преимущества.

По условиям Атисского договора, граф Фландрский был должен выделить ренту в 20 тыс. ливров. Пока эта рента не выделена, король забирал доходы от шателений Лилль, Дуэ и Бетюн, которые удерживал в качестве залогов. В Понтуазе решили превратить этот временный режим в постоянный.

«Передача фландрских земель»

Граф подлежал освобождению за «передачу» короне всех прав на три шателении и зависимые от них территории. Такой была знаменитая «передача» фландрских земель, в результате которой к королевскому домену была присоединена часть валлонских земель. Надо ли говорить, что оценка «принадлежности», или зависимости, Лилля, Дуэ и Бетюна станет впоследствии неисчерпаемым источником дрязг.

Войско 1313 г. ничего не делает

Тем не менее соглашения 1305–1309 гг. по-прежнему оставались мертвой буквой: репарации не выплачивались, укрепления не сносились, жалобы лелиартов звучали громче, чем когда-либо. В 1313 г. король пригласил графа и депутатов от «ремесел» Фландрии к себе в Аррас, в июле; в то же время он созвал в тот же город значительную армию. Но на собрании в Аррасе граф обещал все, что от него требовали: что он будет способствовать соблюдению условий «мира», наказывать тех, кто «настраивает народ против мира» или «дурно говорит о короле», и т. д. После этого армию расформировали. Во Франции добрые бюргеры, о впечатлениях которых сообщает хронист Годфруа Парижский, полагали, не