Царствование Людовика XI - Шарль Эдмон Пти-Дютайи Страница 5

Милости Людовика XI в отношении бывших соратников

Так, Жан де Лекён, известный как бастард Арманьяк, стал графом Комменжа, маршалом Франции, первым камергером, генерал-лейтенантом Гиени, губернатором Дофине — потому что он последовал за дофином в изгнание, по выражениям королевских грамот, «не колеблясь, ничего не страшась, ничего не щадя; делая это, он покинул своих родных и друзей, и все и каждое из своих владений»[21]. Бывшие конюшие из конюшни дофина стали бальи или сенешалями. Людовик XI сделал канцлером Пьера де Морвилье, которого Карл VII изгнал из парламента за коррумпированность.

Слуги Карла VII, сохранившие должности или восстановленные в них

Тем не менее реакция не была ни достаточно полной, ни достаточно долгой, чтобы сломить все традиции королевской власти, какие чиновничий персонал методически сохранял и развивал, несмотря на смены суверенов. Парижский парламент сохранился почти в полном составе. Оба брата Бюро оказались в большем фаворе, чем когда-либо. Тристан Лермит, которого легенда, сформировавшаяся в XVI в., сделала креатурой Людовика XI, уже в предыдущем царствовании был маршальским прево. В этом качестве он издавна ведал интендантской службой в войсках и военной юстицией, и Карл VII ему поручал, как позже делал и Людовик XI, проводить политические процессы. Короче говоря, он просто продолжил выполнять свои обязанности. Наконец король быстро признал ошибки, какие совершил по злопамятности, и незамедлительно освободил Пьера де Брезе, Гильома Кузино, Этьена Шевалье; после войны Лиги общественного блага он вернул печати Гильому Жувенелю, и Антуан де Шабанн отныне стал его главнокомандующим. Хитрый Жан Дайон, когда-то покинувший дофина, чтобы присоединиться к Карлу VII, вновь стал одним из фаворитов Людовика, называвшего его «мэтром Жаном Ловкачом». В общем, рано или поздно большинство слуг Карла VII, переживших его, оказалось в числе доверенных лиц Людовика XI.

Новые слуги

Что касается «новых людей», то часто это были люди заслуженные. Из всех государей, как пишет Коммин, этот король «больше всех почитал и уважал людей добропорядочных и доблестных. [...] Поистине он знал, как своих подданных, всех могущественных и значительных людей в Англии, Испании, Португалии, Италии и во владениях герцогов Бургундского и Бретонского»[22]. Людовик брал на службу итальянцев, таких как Луи де Вальперг и Боффиль де Жюж, провансальцев, как Паламед де Форбен, швейцарцев, как Дисбахи и Йост фон Зиленен, англичан, как Николас Калф, шотландцев, как Уильям Меннипенни, греков, как Георгий Палеолог Дисипат. Он переманивал лучших слуг своих крупных вассалов. Самым выдающимся из этих перебежчиков был Филипп де Коммин, сын бальи Фландрии. Коммин был крестником Филиппа Доброго, камергером и одним из доверенных лиц Карла Смелого. В 1472 г. он поступил на службу к Людовику XI и очень скоро стал одним из его ближайших советников: в «Мемуарах» он мог сказать, что «имел ясное представление о наиболее важных и тайных делах, вершившихся как во французском королевстве, так и в соседних сеньориях»[23].

Людовик XI выбирает слуг из среднего класса

У Людовика XI не было предвзятости при выборе людей. Он использовал всех, кто выражал к этому готовность: давал ответственные посты и вельможам, таким как Жорж де Ла Тремуй, сир де Краон, сын фаворита Карла VII, как сир д'Альбре и герцог Бурбон. Но в целом король предпочитал брать на службу мелких дворян и простолюдинов, которых возвышал из ничтожества и мог низвергнуть обратно. Многих из самых ловких агентов дала ему корпорация королевских нотариев и секретарей.

Порочные люди на службе у короля

Многие из этих «ценных людей» не были «хорошими людьми», совсем напротив. Еще до восшествия на престол Людовик окружил себя людьми с погубленной репутацией, такими как Жан де Монтобан, замешанный в убийстве Жиля Бретонского, и Амбруаз де Камбре, который сфабриковал подложную папскую буллу, позволявшую графу Арманьяку жениться на родной сестре[24]. После своей коронации Людовик XI сделал Амбруаза де Камбре докладчиком прошений двора, а парижский факультет канонического права был вынужден волей-неволей принять его в качестве доктора-регента. Жан де Монтобан, назначенный адмиралом и главным смотрителем вод и лесов, отличился постыдными хищениями. Некоторые бальи и сенешали Людовика XI были людьми, мало достойными уважения: Жан де Дуайя, которого изобразили «плебеем, жаждущим правосудия», на самом деле был взяточником[25]. Цирюльник Оливье Злой, который в 1474 г. получил дворянство под именем Оливье ле Ден и стал графом Мёланским, оставил о себе зловещую память; этот исполнитель грязных дел по заказу властей, провокатор, шпион и при надобности палач[26], разбогател, спекулируя своим влиянием, вымогая выкупы у городов, аббатств и частных лиц и похищая богатые наследства.

Чего Людовик требует от слуг...

Об этих преступлениях, вероятно, король по преимуществу не знал. Впрочем, он проявлял снисхождение к тем, кто выполнял его волю буквально и ловко. Беспощаден он был только к предателям и неумехам.

...и как он обходится с ними

Посылать на плаху или в жестокое заключение тех, кто плохо служил ему, осыпать почестями и деньгами тех, кто служил хорошо, какими бы негодяями они ни были, — такой была политика Людовика XI; ей дал определение на конкретном примере генеральный прокурор в 1504 г., когда ему было поручено произнести обвинительную речь против Пьера де Рогана, маршала де Жье:

Оный покойный король Людовик сделал его маршалом Франции и капитаном ста копий, и одарил его весьма большими и словно неисчислимыми владениями, и говорил, что ему надо много дать и удовлетворить его, ибо он весьма скуповат и любит деньги; однако ему сказали, что оный король Людовик заметил какой-то подвох и обман, каковой в его отношении совершил или хотел совершить оный Пьер де Роган, из-за чего было решено схватить его и провести над ним суд, приговорив к смерти, то есть отрубить ему голову, [что и случилось бы,] если бы он [король] вскоре не отдал душу Богу.

Слуг, «ехавших прямой колеей», Людовик XI осыпал любезными письмами, должностями, дворянскими титулами; он держал их детей над крещальными купелями, наносил ущерб собственным финансам, выделяя им гигантские денежные суммы и пенсии и отчуждая для них земли из королевского домена. Нередко король также находил возможность их вознаградить, не тратя ни гроша: он незаконно отнял у Ла Тремуев наследие Людовика Амбуазского, чтобы дать Коммину княжество Тальмон. За того же Коммина он велел выйти замуж Элен