Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа Страница 47

задача, какую папа предложил ему, замирение Тосканы, оказалась ему не под силу. Республики Тосканы терзали клики — гибеллинов, черных гвельфов, белых гвельфов. Иностранец, не знающий местных страстей, ставя ногу в эти кипящие муравейники, мог их лишь разворошить. Карл Валуа, который, по словам флорентийца Дино Компаньи, «не был знаком с коварством тосканцев», 1 ноября вступил во Флоренцию с мечом в ножнах; несколько дней после этого черные гвельфы, друзья папы и «Муша», под его покровительством убивали гибеллинов и белых гвельфов и брали за них выкуп, как было заведено в подобных случаях. Поскольку к одной из партий, пострадавших от этих бесчинств, принадлежал Данте, имя вождя французской экспедиции в связи с этим подверглось гиперболическим поношениям. Едва ли проще, чем замирить Тоскану, было изгнать Арагонцев с Сицилии. Поход начался весной 1302 г.; через три месяца численность франко-неаполитанской армии сократилась вдвое из-за климата. Тем временем Филипп Красивый, разбитый при Куртре и поссорившийся с Бонифацием, отозвал брата обратно. Пришлось срочно вступать в переговоры. Был восстановлен statu quo ante [прежнее положение (лат.)]. Виллани очень хорошо подытожил достигнутые результаты — в таких словах: «Мессер Карл пришел в Тоскану миротворцем и покинул ее в состоянии жестокой войны; в Сицилию он поехал воевать и там заключил позорный мир»[68].

Филипп Красивый и гвельфы

Шли годы. Произошло покушение в Ананьи. Святой престол был перенесен в Авиньон. Сцепившиеся меж собой гвельфы и гибеллины все еще ждали, «как мессию», иностранца, который поможет им против враждебной партии. В 1310 г. Климент V под влиянием кардиналов-«бонифацианцев» попытался примирить анжуйского короля Неаполя, сторонника гвельфов, со Священной Римской империей, сторонницей гибеллинов; но поскольку такое примирение дало бы Святому престолу точку опоры, чтобы противостоять требованиям французского двора, посланцы Филиппа Красивого в Авиньоне постарались его сорвать. Они сговорились с посланцами гвельфских городов Лукки и Флоренции, и речь шла о том, что король Франции лично гарантирует независимость гвельфам Тосканы, если она окажется под угрозой. Между тем Роберту Анжуйскому, королю Неаполя, после неудачи бонифацианцев пришлось вновь брать на себя защиту гвельфов от гибеллинов Севера, вдохновленных триумфальным переходом императора Генриха VII через Альпы летом 1312 г. Оказавшись под угрозой, он, естественно, обратился к Франции. Если бы Генрих VII не умер в августе 1313 г., итальянские события, возможно, привели бы к разрыву между империей и Филиппом Красивым, — ведь Филипп написал письмо «знати Рима»; казалось, он склонен помочь королю Неаполя. Во всяком случае, последний еще в 1314 г. настоятельно просил поддержки у французского двора.

Поход Филиппа Валуа в Ломбардию

Несколько позже reali di Francia [представители французского королевского дома (тосканск.)] получили просьбы о вмешательстве одновременно от всех сторон: от Роберта Неаполитанского, от папы Иоанна XXII, недовольного Робертом Неаполитанским, и даже от гибеллинских тиранов Ломбардии, которые больше не надеялись что-либо получить от Германии. В то время как Анжуйцы взывали к Карлу Маршскому (будущему Карлу IV), Иоанн XXII предложил Филиппу, сыну Карла Валуа, заменить Роберта Неаполитанского в роли защитника гвельфов. После этого повторились события 1301 г.: король Франции, Филипп V, воздержался от активных действий; но он позволил кузену Филиппу Валуа (будущему Филиппу VI) повести в Ломбардию банды «пастушков», перебитых по дороге, и французских рыцарей. В августе 1320 г. войско Филиппа Валуа встретилось близ Верчелли с гибеллинами Галеаццо Висконти. Почему не произошло сражения? Почему Филипп в следующем году вернулся «ограбленным»? Виллани уверяет, что тот был обманут «коварством» ломбардцев, как ранее его отец — «коварством» тосканцев.

Таким образом, неудачные вылазки Карла Валуа и его сына за Альпы еще в начале XIV в. предвестили злополучные Итальянские походы королей династии Валуа.

Планы крестового похода

Между тем при Филиппе Красивом и его сыновьях испанские и итальянские дела, так занимавшие Филиппа III, уже не поглощали Францию всецело. И крестовый поход против неверных, который у Людовика IX был навязчивой идеей, тоже отошел на второй план. На самом деле о нем часто думали, о нем постоянно говорили. Раббан Саума, посол Аргуна, царя татар, отметил в своих «Воспоминаниях», недавно переведенных с сирийского, что Филипп Красивый в сентябре 1287 г. ему сказал: «Если монголы, которые вовсе не христиане, чтобы взять Иерусалим, сражаются с арабами, тем более должно сражаться и нам и выступить с войском, если пожелает наш Господь»[69]. Падение в 1291 г. Акры, последней франкской крепости в Сирии, привело к новому всплеску ораторского пыла: провинциальные соборы вели совещания во всем христианском мире. С тех пор вопрос «заморской переправы» оставался излюбленной темой прожектеров; у Пьера Дюбуа в этом было много конкурентов. Сотни папских и королевских посланий посвящались этому вопросу, который официально и, может быть, искренно обсуждался в Пуатье в 1307 г., во Вьенне в 1312 г. Почти каждый год торжественно принимали крест. Постоянно собирались выступить «следующей весной», чтобы освободить Палестину и помочь христианам Кипра и Армении. Карл IV в 1307 г. поручил бюргеру из Фижака по имени Гильом Боннемен миссию к египетскому султану. Но никто так и не выступил.

III. Англия

Истоки войны между Францией и Англией

В первые годы царствования Филиппа Красивого все предвещало мир между Францией и Англией. Эдуард I, король Англии, провел в своем герцогстве Гиенском годы с 1286 по 1289-й; он принес оммаж, каким был обязан; он выступил посредником, чтобы ускорить завершение «крестового похода» в Арагон. Зачем бы ему было хотеть войны? На его острове ему противились валлийцы и шотландцы; его власть над гасконской знатью была непрочной; ничто не позволяло ему думать, что возможен реванш за партии, проигранные его дедом Филиппу Августу; в Англии свирепствовал масштабный политический кризис. С его стороны нападать было бы безумием, а он был очень мудр.

Непосредственные причины вспыхнувшего конфликта темны; англичанин Джон из Трокелоу объясняет поведение короля Франции влиянием тех из его советников, которые вечно искали поводов к ссорам (quibus turbatio regni placebat). Но глубинные причины очевидны: в Средние века мир между Англией и Францией всегда был нестабильным, аномальным, и любой инцидент мог его нарушить.

Можно хорошо знать и постигать,

Что англичанин никогда не любил француза.

Между ними стоит яблоко раздора —

Сегодня у них мир, завтра война[70].

Приблизительно с 1290 г. английские, гасконские, нормандские и фламандские моряки занимались пиратством в отношении друг друга. Виноваты в этом были все стороны. В портах эти люди дрались меж собой. Говорят, именно в связи с эпизодом такого рода, за который потом нормандцы и французы, байоннцы