Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа Страница 44

Его положение и влияние

Чтобы оценить политические идеи Дюбуа по достоинству, надо бы знать, насколько его уважали современники. По ощущениям людей нашего времени, заговоривших о Дюбуа после открытия его произведений (то есть приблизительно лет пятьдесят тому назад), этот человек, «находившийся на жалованье» у Филиппа Красивого, якобы «пользовался величайшим авторитетом в советах короны», якобы «вдохновлял политику» короля, его перо «правительство несколько раз мобилизовало ради подготовки общественного мнения». Тем не менее доказательства этого ни разу не приведены. Главный довод, на который можно сослаться в подтверждение этих гипотез, — то, что несколько маленьких текстов нормандского политика были переписаны в реестр XXIX Сокровищницы хартий Франции и дошли до нас, так сказать, в ранге официальных документов. Но вот аргументы в пользу противоположной гипотезы: Пьер Дюбуа очень часто предлагал свои услуги, и нет никаких сведений, что их принимали; он жаждал играть роль первого плана — и никогда не участвовал в советах, на которых принимались решения: он оставался адвокатом в Кутансе. Он воспроизвел обвинение, какое столь часто произносилось по адресу Филиппа Красивого, а именно, что тот слишком покорно подчиняется мнению советников; значит, в число советников, близких к королю, он не входил. Наконец, он был одержим навязчивыми мыслями, высокомерен, груб и желчен, как непризнанный изобретатель: он был убежден, что все его планы усердно старается разрушить Сатана, что против него объединился весь ад. Впрочем, если его высокопоставленным друзьям и покровителям, Анри де Ри — виконту Канскому, Ришару Леневё и Жану де ла Форе, не удалось добиться, чтобы его выделили из массы ходатаев и составителей прошений, в этом нет ничего странного: этот логик, этот идеолог, этот прожектер хоть и оставался пламенным монархистом, но был по натуре человеком непочтительным и революционером. Пьер Дюбуа принадлежал к типу людей, которых правительства никогда не подпускают близко, к которым они всегда относятся с подозрением, пусть иногда не без удовольствия смотрят, как те стараются ради их выгоды. Что злобная риторика Дюбуа против врагов короля, Бонифация и тамплиеров, воспринималась с симпатией в верхах, это вполне вероятно; особенно она понравилась составителю сборников, переписывавшему в реестр Сокровищницы хартий самые интересные (на его взгляд) документы из архивов короны при Филиппе Красивом. Но в то, что тексты Пьера Дюбуа хоть мало-мальски изменили соотношения на политических весах, мы совершенно не верим.

Даже если допустить, что идеи Пьера Дюбуа представляют собой не убеждения советников Филиппа Красивого, на которых была возложена ответственность за власть, а просто мысли Пьера Дюбуа, то есть провинциального юриста, ум которого был независимым, смелым, сумбурным и несколько склонным к химерам, познакомиться с ними все равно очень интересно. Во всяком случае, «Краткое учение», трактат «О возвращении» и маленькие тексты 1308 г. дают понять, как в начале XIV в. выглядели для современника главные проблемы международной политики.

Его идеи. «Summaria doctrina»

Автор «Summaria doctrina» прежде всего выдвигает принцип, что весь мир должен подчиняться французам. Франция — это страна, находящаяся в самом выгодном положении: опыт доказал, что светила находятся здесь в лучшем аспекте и оказывают на это королевство более благоприятное влияние, чем на остальные. Это доказывается тем фактом, что отвага и характер потомков французов, рожденных в зарубежных странах, приходят в упадок — самое меньшее в третьем или в четвертом поколении; это определенно выявлено на примере местных жителей, покинувших родину. Но как добиться, чтобы мир был подчинен французам, «самым разумным из людей», не нарушая справедливости?

В первую очередь надо договориться с папой. «Через посредство короля Сицилии добьются от римской церкви, чтобы короли Франции стали отныне сенаторами Рима через представительство и хранили бы патримоний церкви, обязанные каждый год передавать папе доходы, которые тот теперь будет получать с него; взамен Франция обретет повиновение замков и городов патримония, ей принесут оммаж Тоскана, Сицилия, Англия и Арагон, вассальные страны Святого престола». Пьер Дюбуа не видит, что могло бы помешать осуществлению такой комбинации. Когда властителем церковных государств станет король Франции, они будут больше производить, потому что он будет ими лучше управлять. Что касается папы, то его долг — отказаться от мирской власти, сохранение которой было во все времена столь трудным и вызвало столько кровопролитий; он без колебаний передаст в пользование такому честному и могущественному человеку, как король, свои территориальные владения в форме постоянного эмфитевзиса под гарантию получения пенсии. «Ему надлежит избавиться от своих земных занятий и сохранить свои обычные ресурсы, более не заботясь о первых; если он не захочет обрести столь великое преимущество, его все упрекнут в скупости, гордыне и дерзком самомнении...».

После этого королю следует захватить Ломбардию. Ломбардия — очень богатый край, который теоретически принадлежит королю Германии, но на самом деле не повинуется никому. «Надо добиться от этого короля, чтобы он уступил свои права, если вправду, как говорят, Германское королевство уже стало или вот-вот должно стать наследственным в его семье; если это ложный слух, надо договориться с курфюрстами империи. Тем самым будет положен конец бесчинствам, какие ломбардцы творят против других наций, грабежам, убийствам, ростовщичеству и многим другим грехам, в каких они заведомо виновны». Но если ломбардцы, когда-то давшие отпор стольким императорам и королям, откажутся подчиниться? Тогда с ними следует обойтись вот как: «Король будет разорять их страну, пока они не передадут в его руки богатства мира, присвоенные ими благодаря коварству». Подобной добычи никогда не было взято, и бесчисленное множество наемников захочет принять участие в этом походе, не требуя залогов, в надежде получить свою долю: «Вам достанется, государь, неисчерпаемый источник воинов, которых хватит на все войны, какие могут приключиться. Получив ресурсы этого народа, Ваше Величество без колебаний и без страха сможет приступить к великими начинаниям, о каких я говорю».

Восточная империя, Кастилия и Венгрия запросто будут присоединены к Франции. В самом деле, рука наследницы императоров Константинополя, Екатерины де Куртене, свободна — Филипп получит ее для брата [Карла Валуа] или для кого-нибудь из своих, а тот в благодарность признает себя человеком короля. В Кастилии царствует узурпатор; король восстановит на престоле инфанта де ла Серда, внука Людовика Святого, на условии, что корона Кастилии отныне будет подчиняться короне Франции. Король Сицилии [Карл II Анжуйский] предпримет завоевание Венгрии, которой жаждет завладеть,