Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров Страница 44

Асьендная система прежде всего была формой организации в Америке крупного землевладения. В экономически наиболее развитых районах крупное землевладение в XVII в. занимало прочные позиции. Тем самым была создана подлинная экономическая основа для феодальных отношений. Крупное землевладение — единственный экономический фундамент, на котором возникает феодальная система. То, что в Испанской Америке: фактически отсутствовали ленные связи, не имеет большого значения. Не они, а крупное землевладение было источником силы и значения господствующего класса даже в средневековой Европе. Н. И. Кареев выдвигал «поместье-государство» как основное учреждение феодального строя, признавая «второстепенной» ту феодальную в узком смысле слова систему, от которой этот строй получил свое название: «Феодализм — есть особая форма политического и экономического строя, основанного на земле, на землевладении, на земледелии, и это — главное, от чего в той или другой мере зависит и все остальное…».[364]

Одна из основных черт феодализма — тесное слияние верховной власти с земельной собственностью, т. е. совмещение ее владельцем прав частного собственника земли с некоторыми государственными правами на лиц, живущих на его землях. Парадоксально, но то, что корона стремилась отнять у энкомьенд, стало вновь все ярче проступать с развитием асьендной системы (особенно в тех местах, где был слаб контроль королевской администрации). Не только асьенда, но многие обрахе и другие предприятия имели свои тюрьмы, свой штат надсмотрщиков. Асендадо часто выступали как посредники в сборе трибуто. На территории асьенд, рудников, обрахе многие королевские законы превращались в пустой звук. Землевладельцы Северной Мексики, где были часты набеги воинственных индейцев-кочевников, нередко в конце XVIII в. держали свои частные армии, так как у правительства колонии не хватало средств для защиты этих земель. Поместья Северной Мексики всегда были хорошо укреплены. В середине XIX в. новеллист Пайно, описывая северную асьенду, отмечал, что дом фактически был укрепленной крепостью и имел оружие, пищу и другие запасы на 3–4 месяца осады.[365] Эти изолированные от центра асьенды образовывали целые миры, способные обеспечить себя всем необходимым. Кроме стад и пашен они имели мастерские (типа мануфактур), обрахе, фруктовые сады и виноградники. Асьенда Санта-Катарина (Сев. Дуранго) имела в последней трети XVIII в. 2 тыс жителей. Асендадо владел 130 000 овец и 7000 лошадей. В 1787 г. интендант Дуранго писал, что из-за нехватки рабочих рук эти асьенды и рудники часто становятся прибежищем для бандитов. Зависимые крестьяне жили в своих скромных «ранчо», имея собственных лошадей, небольшие стада скота, пользуясь правом выпаса на землях асьенды.

Путешественники, как правило, отмечали тиранию северомексиканских асендадо, безграничную власть, которую они присваивали себе. Многие асьенды имели свои частные тюрьмы.[366] Здесь не было долгового пеонажа, однако очень сильным был патронат. Богатые асендадо Северной Мексики, путешествуя, окружали себя экскортом, вооруженным до зубов. Возможно, это было целесообразно в тех условиях. Но устройство в асьенде пышных военных парадов в честь приезда родственников ясно показывало степень независимости этих людей. Можно предположить, что в этом смысле асьенда, несмотря на коммерческую сторону ее деятельности, была не менее (а может, и более) феодальна, чем энкомьенда.

Асьенда в Испанской Америке являлась сложным социальным организмом, исполнявшим не только экономические, но и религиозные, демографические, фиксальные функции. И в этом плане асьенда сменила энкомьенду, которая выполняла те же функции на этапе завоевания. В Перу она вобрала в себя как инкские традиции (мита, янаконат), так и европейский опыт (колонат, вассальная зависимость, патриархальный дух патроната), придав им своеобразную колониальную окраску.

Одной из главных функций асьенды была связь между двумя мирами — испанским городом и индейским селом, или «республикой испанцев» и «республикой индейцев». Поместье управляло деревней именем города. Оно поставляло продукты сельского хозяйства в город и элементы испанской культуры и общества в село. После города поместье было самым мощным средством испанизации в Испанской Америке. Другая функция асьенды состояла в посредничестве между государством и индейцами. Наиболее ярко эта роль проявлялась в сборе трибуто. Хотя в Перу сбор трибуто входил в обязанности коррехидоров, в XVII–XVIII вв. они часто не делали этого лично. Сами асендадо выделяли средства из заработка индейцев для трибуто 1 раз в полгода. Через своего представителя они вручали коррехидору трибуто в деньгах или продуктах. Асендадо и коррехидор взаимно выигрывали от такой системы. Коррехидор мог брать в долг у асендадо, получать экспортные товары по низкой цене, хотя вступать в торговые связи коррехидорам неоднократно запрещалось королевскими указами. Коррехидор мог оказать помощь асендадо в судебных делах, в закреплении за ним рабочих рук, а также мог в интересах асендадо запретить посторонним торговать в зоне его юрисдикции.

Асьенда являлась полуавтономным организмом. Все связи с внешним миром поддерживались через хозяина. Асендадо оплачивал капеллана и проведение церковных праздников. Так как мелкая монета в обращении отсутствовала, каждый асендадо имел свою систему расчета с работниками через своеобразные карточки или талоны, которые можно было использовать лишь внутри асьенды.

Как экономическая единица асьенда являлась большим шагом вперед по сравнению с энкомьендой. Она могла сочетать в себе сразу две функции: полное самообеспечение и получение дохода от продажи на рынок. С точки зрения цели производства асьенду можно рассматривать как определенную переходную форму от феодального типа хозяйства к капиталистическому. Генезис асьенднэй системы происходил в противоречивых условиях нехватки рабочих рук, капиталов, колебаний рынка и роста потребностей общества и мирового рынка. Это породило институт «многоцелевого назначения». Устойчивое и почти повсеместное сочетание двух основных функций асьенды являлось выражением двух объективно существовавших тенденций в колониальной экономике Испанской Америки — тенденции к простому воспроизводству продукта и тенденции к расширенному капиталистическому производству. Первая проистекала из экономической необходимости самообеспечения и страховала на случай неблагоприятных изменений на рынке, вторая — из потенциальной возможности получения прибыли при наличии благоприятных рыночных условий. Примером зарождения и сосуществования двух тенденций может служить эволюция системы землевладения в Новой Испании в период кризиса первой трети XVII в.

Главной причиной изменения системы землевладения Мексики было, как и везде, сокращение индейского населения. Прямо или опосредованно, но в сущности вся пшеница, топливо и фураж, потребляемые в Мехико, производились трудом индейцев. Даже поставщики на рынок пшеницы и маиса использовали в основном труд индейцев по репартимьенто. Численность индейцев долины Мехико упала с 325 тыс. человек в 1570 г. до 70 тыс. человек в середине XVII в. Население самого Мехико выросло. С 1570 по 1646 г. увеличилось почти втрое (с 18 тыс. человек до 48 тыс. человек) одно только белое население города.