Крымская война: история - Орландо Файджес Страница 44

войсками в их борьбе за независимость, как только войска пересекут Дунай. Графиня Блудова, еще одна панславистка при дворе, призывала царя объявить войну ради освобождения славян не только Турции, но и Австрии. Она передавала царю много писем Погодина, в которых лидер панславизма призывал Николая объединить славян под русским руководством и основать славянскую христианскую империю со столицей в Константинополе{162}.

Заметки царя на полях меморандума Погодина раскрывают его ход мыслей в декабре 1853 года, когда он был наиболее близок к панславянской идее. Николай попросил Погодина изложить свои мысли о политике России по отношению к славянам в войне против Турции. Его ответ содержал в себе подробное исследование отношений России с европейскими державами и был наполнен обидами на Запад. Меморандум отчетливо задел струны души Николая, который разделял с Погодиным восприятие, что Россия как защитница православных не признаваема и не понимаема Западом и что Запад обходится с ней несправедливо. Николай особенно отметил следующий пассаж, в котором Погодин осудил двойные стандарты западных держав, которые позволяли им завоевывать чужие земли, но запрещали делать России тоже самое:

Франция отнимает у Турции Алжир; Англия присоединяет к своей Остиндской монархии всякий год по новому царству: это не нарушает равновесия, а Россия заняла Молдавию и Валахию, на время, по слову Русского Государя, (кто же смеет ему не поверить), и все государства расшатались. Франция среди мира занимает Рим и остается там несколько лет[22]: это ничего, а Россия, если даже думает только о Константинополе, в их собственном воображении, то все здание Европейской политики колеблется. Англия объявляет войну Китайцам[23], которые, будто бы, её оскорбили: никто не имеет права вступаться в её дела, но Россия должна спрашивать позволения у Европы, если поссорится с соседом. Англия разоряет Грецию, поддерживая фальшивый иск одного беглого жида, и губит её флот[24] — это действие законное, а Россия требует, в силу трактатов, безопасности миллионам христиан, — это слишком усиливает её влияние на Востоке, в ущерб всеобщего равновесия. Мы не можем ничего ожидать от Запада кроме слепой ненависти и злобы, который не понимает и не хочет понимать (комментарий на полях Николая I: «в этом вся суть»).

Разбередив собственные обиды царя на Запад Погодин подталкивал его к действиям в одиночку, согласуясь с его собственной совестью перед Богом, для защиты православных и продвижения интересов России на Балканах. Николай выразил свое одобрение:

Кто же наши союзники в Европе? (комментарий Николая: «Никто, и нам они не нужны, если мы доверимся Богу, безусловно и всей душой»). Союзники наши в Европе, и единственные, и надежные, и могущественные — Славяне, родные нам по крови, по языку, по сердцу, по истории, по вере, а их десять миллионов в Турции и двадцать миллионов в Австрии. Одни Турецкие Славяне могут выставить двести или более тысяч войска, и какого войска! Не говорю о Военной границе, Кроатах, Далматинцах, Славонцах и проч. (замечание Николая: «преувеличение: уменьшить до одной десятой и это будет верно»)…

Объявив нам войну турки нарушили все старые договоры определяющие наши отношения, поэтому мы можем требовать сейчас освобождения славян и сделать это посредством войны, так как они сами выбрали войну (замечание Николая: «верно»).

Если мы не освободим славян и не подведем их под нашу защиту, тогда наши враги, англичане и французы… сделают это вместо нас. В Сербии, Болгарии и Боснии, действуют они деятельно между славян, со своими западными партиями, и если они добьются успеха, где мы будем тогда? (замечание Николая: «совершенно верно»).

Да! Если мы не упустим эту благоприятную возможность, если мы пожертвуем славянами и предадим их надежды или оставим решать их судьбу другим державам, тогда против нас встанет не одна безумная Польша, но десять таких (что наши враги делают и работают над этим)… (замечание Николая: «верно»).

Со славянами в качестве врагов Россия превратится во «второсортную державу», утверждал Погодин, чьи последние предложения были трижды подчеркнуты Николаем:

Настал великий момент в истории России, возможно даже больше чем дни Полтавы[25] и Бородино. Если Россия не двинется вперед, то она откатится назад, таков закон истории. Но может ли Россия действительно пасть? Позволит ли Бог свершиться этому? Нет! Он направляет великую русскую душу и мы видим это на славных страницах истории нашей Отчизны, которые мы посвящаем ему. Конечно он не даст нам сказать: Петр основал владычество России на Востоке, Екатерина укрепила его, Александр расширил и Николай отдал все латинянам.

Нет, этого не может быть и этого не случиться. С Богом на нашей стороне мы не можем отступить{163}.

Для того, чтобы Николай принял его панславянскую идеологию Погодин умно апеллировал к вере царя в его священную миссию по защите православных, равно как и к его растущему отторжению Запада. В своем ноябрьском меморандуме к своим министрам Николай объявил, что Россия не имеет другого выбора, кроме как обратиться к славянам, из-за западных держав, и в особенности Британии, которые встали на сторону турок против России в её «святом деле»:

Мы призываем всех христиан присоединиться к нам в борьбе за их освобождение от столетий оттоманского угнетения. Мы заявляем о нашей поддержке независимости молдаван и валахов, сербов, болгар, боснийцев и греков… Я не вижу иного пути прекратить вражду с британцами, это маловероятно, после такой декларации они продолжат стоять на их стороне и бороться с ними против христиан{164}.

Николай продолжал сомневаться насчет панславянской идеи: он не разделял иллюзий Погодина о численности славянских войск, которые можно было было набрать на Балканах, и идеологически он оставался противником подстрекательства к революционным восстаниям, предпочитая выражать свою поддержку освобождению славян на религиозных принципах. Но чем больше Запад выражал свое несогласие с оккупацией Россией княжеств, тем больше он был склонен поставить все на великий союз православных, даже запугивая австрийцев поддержкой славянских восстаний, если они присоединятся к Западу против России. Религиозные убеждения превращали старого царя в поспешного и опрометчивого, ставящего все успехи России, которых она достигла на Ближнем Востоке за последние десятилетия дипломатии и вооруженной борьбы, на славянскую идею{165}.

В надежде на восстание сербов, царь предпочел направление движения армии на юго-запад, от Бухареста к Рущуку, с тем чтобы его войска были бы достаточно близко, чтобы помочь сербам, если они поднимутся, вместо концентрации у турецкой крепости Силистрии, дальше на