В дальних плаваниях и полетах - Лев Борисович Хват Страница 41

Все это поражало нас, советских людей, из которых даже самый старший смутно помнил жизнь дореволюционной России.

День за днем знакомились мы с американской действительностью. Мой блокнот пополнялся новыми фактами и наблюдениями быта и нравов заокеанской страны.

ИЗ НЬЮ-ЙОРКСКОГО БЛОКНОТА

Седеющий стройный человек с энергичными жестами вел в консульской гостиной оживленный разговор.

Еще на приеме в «Уолдорф Астории» президент Клуба исследователей Вильямур Стефанссон выразил желание обстоятельно побеседовать с пилотами, пролетевшими над островами и побережьем американского Севера, где он в свое время зимовал.

— Ни одна страна не сделала столько для освоения Полярного бассейна, как Советский Союз, — сказал Стефанссон. — Русские за короткое время создали науку об Арктике.

Он развернул карту Канады и Аляски, показал места, посещенные его экспедициями. Увлекаясь воспоминаниями, Стефанссон говорил об островах Патрика и Бэнкса, над которыми пронесся «АНТ-25», о своих голодных зимовках в этих пустынных местах.

— Северный полюс, я полагаю, в будущем станет только этапом на воздушном пути, соединяющем наши континенты, — заметил исследователь, вопросительно взглянув на летчиков.

Валерий Павлович подошел к глобусу.

— Через полюс ведут самые ближние дороги между важнейшими центрами и областями земного шара, — сказал он. — Кратчайшие авиалинии будущего: Москва — Сан-Франциско, Пекин — Нью-Йорк и многие другие, пересекут центральную часть Полярного бассейна. Авиация, мистер Стефанссон, сближает даже наиболее отдаленные районы. Вот между нашим сибирским побережьем и северными островами Канады через Арктику не более трех тысяч километров, а с Кольского полуострова, к примеру, до Исландии — совсем, как говорится, рукой подать. Самолет изменил былые представления о расстоянии.

— Говорят, будто авиаторам грозит кризис: скоро некуда будет летать на дальность, — улыбнулся гость.

— Мало ли можно придумать интересных маршрутов! — откликнулся Чкалов. — Недурно было бы слетать через оба полюса — Северный и Южный, а еще лучше — без посадки вокруг этого шарика, — постучал он пальцем по глобусу.

— Разве это возможно? — пристально посмотрел на него Стефанссон.

— Почему же нет! Ведь наша машина — старушка, выпуска тридцать третьего года. А советские конструкторы не сидят без дела.

Беляков заговорил о книге Стефанссона «Гостеприимная Арктика».

— Признаться, к нам Арктика не проявила гостеприимства, особенно в районах, посещенных вами, мистер Стефанссон…

Президент Клуба исследователей преподнес летчикам плотный том в старинном переплете: «Путешествие Александра Макензи к Тихому океану». Титульный лист книги, как и знаменитый глобус клуба, был заполнен автографами виднейших путешественников и летчиков: Амундсена, Поста, Амелии Эрхарт…

А на другой день пресса и радио известили о драматическом событии: над Тихим океаном, на предпоследнем этапе кругосветного перелета по экватору, известная американская летчица Амелия Эрхарт бесследно исчезла. Со времени гибели популярного Уайли Поста газеты не знали подобных «сенсаций». В окна консульства врывались вопли: «Экстренный выпуск! Местонахождение Амелии установлено!.. Экстренный выпуск! Амелия радирует — самолет медленно погружается в воду…» Все это было вымыслом. Правда же заключалась в том, что Эрхарт со своим механиком стартовала в очередной этап — над Тихим океаном — и пропала; никаких радиограмм от нее не поступило, район предполагаемой аварии можно было определить только приблизительно. Ни сбитые с толку читатели, ни те, кто в угоду издателям наспех придумывали фантастические подробности катастрофы, — никто ничего не знал о подлинной судьбе летчицы, которую газеты называли национальной героиней США.

Положение Амелии Эрхарт волновало наших пилотов. Им хорошо помнилась дружеская радиограмма, полученная Чкаловым после посадки: «От всего сердца поздравляю с великолепным достижением. Надеюсь скоро увидеть знаменитых русских героев и лично пожать вашу мужественную руку. Амелия Эрхарт». В то время она находилась на одном из первых этапов своего перелета, так внезапно прерванного спустя полторы недели на подходах к финишу.

— Всего вероятнее, Эрхарт совершила вынужденную посадку в океане, но это вовсе не значит, что она и механик погибли; по словам конструкторов, самолет способен держаться на плаву не меньше двух суток, — сказал Беляков.

— В том-то и дело, — отозвался сумрачный Чкалов. — Надо было сразу же направить десятка два-три гидропланов и обследовать предполагаемый район аварии. Да и теперь не поздно, есть еще шансы! Почему медлят? Вот где проявить бы американские темпы, о которых столько писалось и говорилось.

В нашей памяти были свежи дни спасения челюскинцев. Никаких усилий и средств не пожалело государство, чтобы вырвать их из власти льдов. А самоотверженность советских людей, стремившихся в далекое Чукотское море на выручку соотечественникам!..

Время шло, но участь Эрхарт оставалась загадкой. Тянулся удивительный торг: кто должен заняться спасением, кому нести связанные с этим расходы? Одни доказывали, что это обязанность фирмы, которая из рекламных соображений послала Эрхарт в переплет. Им возражали эгоистичные, бездушные стяжатели: «Но ведь затраты на розыски не принесут фирме никаких выгод, напротив, это чистый убыток!» Иные утверждали, что организацию поисков должны взять на себя государственные учреждения США, по тут вступали новые голоса: «Правительственные оффисы — это не общество спасания и не благотворительная ассоциация, им нет дела до летчика фирмы…»

Интерес газет к судьбе национальной героини заметно угасал, корреспонденции о ней перекочевали с первых полос подальше.

Наконец на поиски вышел авианосец с шестьюдесятью четырьмя гидропланами на борту. Морские пилоты тщательно осмотрели обширное пространство; в одном месте обнаружили масляные пятна, но происхождение их выяснить не удалось. Розыски прекратились. Газеты оповестили, что готовятся специальные издания, посвященные памяти Амелии, с приложением ее портрета, но это уже относилось к области чистого бизнеса. А через несколько дней талантливая летчица была забыта, как позабыт Уайли Пост, разбившийся возле мыса Барроу на Аляске. Пост имел всемирную известность, американцы гордились замечательным пилотом, но он потерпел неудачу и был предан забвению.

Стояла тропическая жара. Из сельскохозяйственных штатов шли тревожные вести о засухе. Радиодикторы возвещали: «Вчера жертвами солнечных ударов стало девяносто три человека, в том числе девять в Нью-Йорке. Сегодня в Нью-Йорке зарегистрировано одиннадцать случаев со смертельным исходом». Накаленные камни источали жар, смрадный дымок курился над асфальтом. Ребятишки и подростки на окраинах окатывались водой из уличных колонок, барахтались в лужицах. Изможденные, апатичные, разморенные горожане жались к теневой стороне улиц, заполняли кинотеатры и кафе, оборудованные установками для подачи прохладного воздуха, толпились перед будочками, торгующими кока-кола.

Этот прохладительный напиток появился в продаже