История и философия монергизма. Том 1. - Евгений Александрович Жуков Страница 4

Тертуллиан обосновывал передачу греха традуционизмом, опираясь на представление о телесности души. Традуционизм был разработан Тертуллианом главным образом в трактате «О душе» (около 210 года) на основе стоических положений. Согласно этой теории, человеческие души зародышевым образом содержатся в мужском семени и передаются от родителей к детям. Каждая человеческая душа есть отросток Адамовой души. Человеческое семя содержит в зачатке и душу, и тело; жидкая часть происходит от телесной субстанции, а теплота — от души. Нечто от отцовской души исходит и участвует в образовании души младенца. Души всех людей происходят от одного человека. Следовательно, каждая человеческая душа несёт наследственную вину Адама как некую вторичную природу, которую может устранить только Христос.

«Итак, всякая душа до тех пор оценивается по Адаму, пока не будет переоценена во Христе; до тех пор нечистая, пока не будет переоценена; грешница, ибо нечистая, принимающая также и бесчестие плоти из-за их общности» (О душе. 40. 1[5]).

В этом выражении Тертуллиана ключевым является слово «оценивается». Речь идет не о физическом повреждении природы, а о юридическом и личностном отношении Бога к человеку. До Христа каждая душа рассматривается Богом в свете преступления Адама — находится под гневом и осуждением.

Тертуллиан улавливает важнейший аспект учения апостола Павла: первородный грех — это прежде всего состояние отчуждения от Бога, положение вражды и гнева. Как все человечество находилось под осуждением «в Адаме», так теперь верующие обретают оправдание и примирение «во Христе».

Эта параллель между двумя состояниями — осуждения в Адаме и оправдания во Христе — составляет сердце евангельского благовестия. Без понимания того, что проблема греха лежит прежде всего в сфере отношений с Богом, а не в области природных повреждений, невозможно постичь суть спасения как примирения и усыновления. Тертуллиан прозревает эту истину, говоря об «оценке» души — речь идет о том, как Бог рассматривает человека: либо как преступника в Адаме, либо как возлюбленного сына во Христе.

Ориген

Присутствие в Адаме

В своём зрелом экзегетическом труде — Комментарии на Послание к Римлянам — Ориген формулирует учение об участии всего человечества в Адаме, используя библейскую типологию семинального присутствия. Отталкиваясь от послания к Евреям (Евр. 7:9-10), где Левий платит десятину через Авраама, александрийский богослов выстраивает параллель, имеющую далеко идущие сотериологические последствия. В своём толковании на Послание к Римлянам 5:12 он пишет:

«Если Левий, который родился в четвёртом поколении после Авраама, считается находившимся в чреслах Авраама, то тем более все люди, которые рождаются и родились в этом мире, были в чреслах Адама, когда он всё ещё был в Раю» (Комментарий на Послание к Римлянам. 5. 1[6]).

Эта аналогия не является простым литературным приёмом — она раскрывает онтологическую структуру человеческой природы. Присутствие in lumbis означает не метафорическую связь, но реальное бытие всего человечества в праотце, предшествующее индивидуальному существованию.

Последствия Адамова преступления распространяются на всё человечество именно в силу этого семинального единства. Ориген подчёркивает не только биологическую, но и духовно-онтологическую связь:

«Все люди вместе с ним или в нём были изгнаны из Рая, когда он сам был оттуда изгнан; и через него смерть, которая пришла к нему от преступления, соответственно перешла и на тех, кто пребывал в его чреслах» (Комментарий на Послание к Римлянам. 5. 1[7]).

Формула «cum ipso vel in ipso» — «с ним или в нём» — указывает на двойной характер участия: соприсутствие и онтологическое единство. В другом месте Ориген развивает эту мысль:

«Все оказались в этом месте унижения и долине слёз, либо потому что в чреслах Адама были все, кто от него рождаются, и вместе с ним были изгнаны…» (Комментарий на Послание к Римлянам. 5. 4[8]).

Изгнание из Эдема не является индивидуальным событием, повторяющимся для каждого потомка Адама — это коллективная катастрофа, в которой участвовало всё человечество в своём семинальном состоянии.

Примечательно, что Ориген не претендует на исчерпывающее объяснение механизма этой солидарности. Завершая своё рассуждение о присутствии в Адаме, он добавляет:

«…либо каким-то иным неизъяснимым и одному Богу известным образом каждый, как представляется, был изгнан из Рая и получил осуждение» (Комментарий на Послание к Римлянам. 5. 4[9]).

Этот апофатический элемент указывает на границы рационального богословия. Александрийский экзегет признаёт, что участие человечества в Адамовом грехопадении содержит «скрытую тайну» (mysterium occultum), недоступную для полного концептуального понимания. Божественное знание превосходит человеческую способность артикулировать способ передачи греха и осуждения. Тем не менее, сам факт этой передачи остаётся несомненным для Оригена:

Повреждение природы

«Грех прошёл даже через праведников и поразил их неким легким заражением» (Комментарий на Послание к Римлянам. 5. 1[10]).

Термин leuis contagio здесь не означает моральную невинность или лёгкость преодоления, но указывает на степень порабощения воли. Ориген различает между природным повреждением, полученным пассивно через семинальное присутствие в Адаме, и волевым подчинением греху через личные преступления. Праведники Ветхого Завета — Авель, Енос, Енох, Ной, Авраам — не избежали этого природного повреждения, поскольку «были в чреслах Адама» при изгнании из Рая. Однако степень их заражённости остаётся «лёгкой» (leuis) именно потому, что волевой грех в их жизни заметно отсутствует. Глагол perstrinxit — «задел, оцарапал» — подчёркивает пассивный характер получения этой порчи: праведники не выбирали её, но получили как неизбежное следствие онтологического единства с падшим праотцем. Таким образом, «лёгкая заражённость» обозначает не малую степень вины, но сохранение пространства для действия благодати и свободного отклика воли. Природа повреждена, но не порабощена; воля ослаблена, но не уничтожена — эта диалектика позволяет Оригену избежать как гностического фатализма, так и пелагианского оптимизма относительно человеческих сил.

Учение Оригена о присутствии в Адаме занимает срединную позицию между крайностями гностического детерминизма и пелагианского волюнтаризма. С одной стороны, природное участие в Адамовом грехопадении реально и неизбежно — никто не избежал «легкого заражения» греха. С другой стороны, это природное повреждение не упраздняет свободу воли и не делает спасение невозможным. Формулируя двойной механизм передачи греха, Ориген пишет:

«Всякий, кто рождён от Адама-преступника, удерживает в себе подобие его преступления, воспринятое не только по происхождению от него, но и через научение… они становятся не только сынами грехов, но и учениками грехов» (Комментарий на Послание к Римлянам. 5. 1[11]).