Блог «Серп и молот» 2014–2016 - Петр Григорьевич Балаев Страница 391

штабов фронта от оперуполномоченных, командование ряда частей Красной Армии уклоняется от оказания немцам сопротивления. Более того, командование ряда частей бросило на произвол судьбы вверенные им войска, а некоторые командиры просто сдались в плен врагу. При полном параде вышли встречать колонны наступающего противника с поднятыми руками. Часть командиров переоделись в гражданскую одежду и покинули расположение частей…, — Берия, как всегда на докладе, говорил, обдумывая каждую фразу.

Сталин поднял руку, останавливая доклад наркома НКВД:

— Лаврентий, этого достаточно. Не продолжай.

Ворошилов увидел, как густо покраснел Тимошенко. Народный комиссар обороны, не поднимая глаз, спросил глухим голосом:

— Случаи не единичные?

— Нет. Не единичные, — ответил Берия. И уточнил: — Не массовые, но не единичные. Настораживает не столько даже это — какая война без трусов и предателей? — настораживает другое: по моей информации штабы фронтов о подобных случаях не информируют Генеральный штаб.

— Да, у меня такой информации нет, — Тимошенко встал, вытянул руки по швам…

из «Ворошилова» (кусок черновика главы)

3 октября, 2015 https://p-balaev.livejournal.com/2015/10/03/

Царицынский ветер мел поземку по почти пустынному вокзальному перрону. Лев Давидович, выскочив из теплого вагона, сразу поднял воротник своего кожаного пальто и втянул голову в плечи. Первый сюрприз «красный Верден» ему уже преподнес. Оркестра и почетного караула, которые полагались «по должности» наркомвоенмору, на перроне не наблюдалось.

Автомобиль был. Был и встречающий. Хмурый, уже далеко не молодой красноармеец в старом полушубке, поверх которого желтела новенькая офицерская портупея с кобурой нагана. Кроме портупеи ничего военного в облике красноармейца не было.

«Лапотники», — Троцкий брезгливо пожал обычную для рабочего человека, мозолистую ладонь, кажущуюся не совсем чистой то ли от въевшейся смазки, то ли от металлической пыли, отмахнулся от протянутого мандата:

— Едем. В штаб.

По дороге наркомвенмор ревниво оглядывал улицы невзрачного города. От самого вокзала, который выглядел немного непривычно из-за отсутствия толп галдящих мешочников, по всему пути глаз невольно цеплялся за патрули красноармейцев. Портила настроение какая-то непривычно обыденная обстановка. Слишком спокойная. Редкие пролетки и редкие прохожие. Найти признаки паники и дезорганизации, характерные для прифронтового города, не получалось…

Ворошилову с Троцким общаться более-менее тесно не приходилось. И надобности такой не было раньше. Пока «иудушка» с Лениным собачился, Климент Ефремович был занят работой среди рабочих, потом уже подполье с конспирацией. Нарисовался этот черт в Петрограде, когда все каштаны из огня были вынуты. Сразу сориентировался, что Временное правительство доживает последние месяцы и ставку на меньшевистское большинство в Совете делать бессмысленно. Висели и «временные» и Совет того состава в воздухе. А Ленин лошадей гнал. Он уже видел, что противники на свои силы не рассчитывают, на фронте начали происходить вещи очень странные, было похоже на то, что немцев начали приглашать расправиться с большевизмом. Троцкий смекнул, что после прихода диктатора, тем более на немецких штыках, ему лично перспектив больших не видать. Диктатору полный карман социалистических партий не требуется. И в качестве заблудшего сына к отцу-Ленину ему резона не было приползать. Владимир Ильич цену этому хлыщу знал. Эпитетами обидными Ленин зря не разбрасывался.

Но после того, как Лёва, сидя в «Крестах», призвал «межрайонцев» к объединению с большевиками, он сразу прыгнул «из грязи в князи»…

Прыгнул… Климент Ефремович вспомнил, как Сталин ему представлял в лицах назначение «Иудушки» наркоминделом. Как Коба изображал суетливые поиски воображаемого портфеля новоиспеченным министром иностранных дел.

— Слушай, Клим, — Сталин, когда переставал себя контролировать, в кругу друзей, сбивался на это «слушай-понимаешь»: Я у Владимира Ильича спрашиваю: куда мы денем этого фармазона? Его же просто так игнорировать нельзя, он же без должности пойдет бузить. А нам буза совсем не ко времени. Каменева и Зиновьева хватает. Ильич говорит: «товарищ Сталин, я уже придумал всё. Мы дадим Льву Давидовичу самую красивую должность! Он у нас будет на посольских приемах блистать во фраке! Представляешь? Представь Троцкого во фраке под люстрой в сто свечей и вокруг послы. А он им политику Советской власти разъясняет. Только небольшая заковыка: послов у нас пока не намечается. Но только ты Троцкому об этом пока не говори». Клим, ты смотри не проболтайся. Не выдавай меня.

— Министр с пустым портфелем! Портфель с пустым министром! — насмеялись тогда вволю.

Потом, заскакивая в Смольный по делам ВЧК, Ворошилов видел наркоминдела. Летящая, энергичная походка, озабоченная морда лица, революционно развивающаяся шевелюра. На одном месте два раза не пнешь…

И ссора в кабинете Ленина. Зашел для получения инструкций перед убытием в Луганск.

Ленин, Сталин и Свердлов, все трое с красными лицами. Ругань шла жестокая. С переходом на личности, как это случается между старыми товарищами, спаянными общим делом, которым нечего делить и которые не боятся, что эта ругань их разведёт.

Разодрались из-за предложения Ленина выдвинуть на пост наркомвоенмора Троцкого. Сталин и Свердлов настаивали на игнорировании этого деятеля, который ушел в отставку, опозорившись на посту наркоминдела, и пришли выяснять к Владимиру Ильичу отношения перед рассмотрением вопроса в ЦК.

— Да Вы, батенька, чистоплюй, оказывается! — Ильич тыкал пальцем Сталину в лицо: Вы у нас архипринципиальный товарищ! Руки, говорите, пачкать не хотите, здороваясь с подлецом? Ах, как замечательно! Благородно как!..,

Владимир Ильич Троцкого ненавидел давно и люто. И оценил по достоинству запрос Временного правительства, решивший вопрос его возвращения в Россию, и ход меньшевистско-эсеровского большинства Совета, когда Лев Давидович был введен в его состав с правом совещательного голоса. Инициаторы этих решений обосновано рассчитывали «наградить» Ленина сильным противником, надеясь на присущее Троцкому карьеристское интриганство. И не ошиблись в своих надеждах. Ошиблись только в расчетах.

Лев Давидович увидел, что ситуация в Петрограде и России слишком далека от однозначности, влияние большевиков неуклонно растет и также неуклонно падает влияние Временного правительства и соглашательского Совета. И переметнулся на сторону Ленина, перетащив вместе с собой группу «межрайонцев», таких же, в массе своей, беспринципных карьеристов.

После июльских событий 1917 года, пользуясь вынужденным отсутствием Ленина в столице, Зиновьев и Каменев протащили «иудушку» в Политбюро. И тоже ошиблись в расчетах.

Лев не только не поддержал их предательскую позицию, но и активно включился в подготовку вооруженного восстания…

И куда теперь было девать этот чемодан без ручки? Если его игнорировать, то он сразу начнет раскол в партии. Учитывая способность этого фразера к зажигательной митинговщине, то вреда будет колоссальное количество, на такой риск пойти было нельзя.

Временный выход был найден при распределении должностей в первом Совнаркоме. Троцкий «купился» на наркомат иностранных дел. Не сразу осознал, как над ним посмеялся Ленин. Неизбежная международная изоляция Советской