Революция 1918 года в Финляндии и германская интервенция - Виктор Михайлович Холодковский Страница 38

Обычным явлением стало присутствие на торжественных заседаниях, происходивших в Петрограде и в Гельсингфорсе, представителей от братской социалистической республики. В середине февраля на заседании Центрального Исполнительного Комитета Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов присутствовали Ю. Сирола и Э. Торниайнен. Они от имени революционного народа Финляндии приветствовали представителей революционных трудящихся России. Председатель ЦИК я. М. Свердлов в своем ответе сказал, что русский пролетариат не хочет смотреть со стороны на борьбу финляндского рабочего класса, он привык вести борьбу вместе с финскими товарищами еще против самодержавия. Свердлов пожелал успеха в этой совместной борьбе.

Несколькими днями позже в Гельсингфорс приехала направлявшаяся в Западную Европу делегация ВЦИК в составе Коллонтай, Берзина и левых эсеров Натансона и Устинова. По этому случаю 19 февраля состоялось торжественное заседание революционного правительства, на котором с приветственными речами выступили А. М. Коллонтай и К. Маннер, а вечером Коллонтай на большом рабочем собрании в национальном театре рассказала о положении в Советской России. Ее вдохновенная речь, завершенная здравицей в честь «родившейся в России и поддержанной смелым и героическим пролетариатом Финляндии социалистической революции», вызвала бурную овацию, перешедшую в пение «Интернационала».

Хотя Советская Россия сама находилась в исключительно тяжелом положении, страдая от разрухи и испытывая смертельную опасность со стороны империалистической Германии, она выполнила свой интернациональный долг и сделал все, что было тогда в ее силах, чтобы оказать всестороннюю помощь революционной Финляндии.

Помощь эта понадобилась сразу же: в Финляндии одновременно с революцией началась гражданская война, а Красная гвардия имела недостаточно оружия.

Финский революционер К-M. Эвя вспоминал, что из населенных пунктов под Таммерфорсом «людей посылали группами в Таммерфорс за оружием. Из всех окрестностей к нам группами приходили красногвардейцы и просили оружия. Но мы не могли его дать. Оружия не было». Русский гарнизон не мог им ничего выделить: приходилось лишь по винтовке на солдата». Видимо, оружия было не вполне достаточно и у самих солдат, ибо В. И. Ленин 30 января дал указание выдать 25 тыс. винтовок и 30 пулеметов для защиты русских солдат в Финляндии. Но там, где русские войска имели лишнее оружие, они его передали красногвардейцам. Например, комиссар 42-го корпуса телеграфировал председателю революционного комитета в Вильманстранде (Лаппеенранта): «Все имеющееся оружие выдать комитету Красной гвардии». Нет надобности приводить другие аналогичные распоряжения. Со стороны Советского правительства и всех советских органов просьбы Красной гвардии об оружии встречали самое внимательное отношение и по мере сил выполнялись.

9 февраля В. И. Ленин телеграфировал в Центробалт (Гельсингфорс): «Предписывается Центробалту и местным комитетам флота предоставлять, по первому требованию армейского комитета Ревельского укрепленного района, транспорт для перевозки оружия и продовольствия в Гельсингфорс».

А. Тайми рассказывает, что Ленин, приняв его 22 февраля 1918 г. в Смольном, подробнейше расспросил о положении в Финляндии и направил его в Комиссариат по военным делам с запиской: «Просьбу т. Тайми следует удовлетворить полностью». Для ленинского стиля работы характерно и все дальнейшее, что рассказывает Тайми: «Когда я пришел с этой запиской в Военный комиссариат, то оказалось, что там уже знают обо мне — Владимир Ильич звонил по телефону. В тот же день мне вручили наряд на получение различного оружия, боеприпасов и амуниции из складов в Петропавловской крепости и в Арсенале.

...Вскоре в Гельсингфорс один за другим прибыли два эшелона с винтовками, пулеметами, патронами, сапогами, шинелями и другим вооружением и снаряжением, в котором мы ощущали самую острую нужду.

Двумя эшелонами, присланными из Петрограда, дело не ограничилось. Вскоре мне сообщили, что для нас выделено оружие и припасы со складов, находившихся в Эстонии. Это было в марте, навигация уже началась, и мы снарядили в Эстонию два парохода под охраной красногвардейцев. Все было получено и доставлено. Для меня несомненно, что и это было отпущено нам по распоряжению Владимира Ильича» [36].

Благодаря помощи Советской России Красная гвардия Финляндии получила достаточно вооружения и снаряжения. Без этой помощи она не могла бы и думать о серьезных военных действиях против белой армии, получившей оружие и все необходимое из-за границы. Следует заметить, что, поскольку часть финских красногвардейцев получила русскую военную форму, у белофиннов создавалось преувеличенное представление о числе русских солдат в рядах Красной гвардии.

Красногвардейцы были незнакомы с военным делом. Русские военные научили их обращаться с оружием, старались дать им хоть элементарную военную подготовку. Но обучение затруднялось тем, что красногвардейцы не знали русского языка, а русские военные — финского. В Таммерфорсе лишь двое рабочих говорили по-русски. «Незнание русского языка нанесло нам непоправимый ущерб»[37], — писал позже Сирола, имея в виду, конечно, не только военную область, но и тогдашнюю трудность для финнов познакомиться с работами Ленина. Для обучения красногвардейцев часть их зачисляли в русские войска. Уже 27 января Особый отдел Армейского комитета 42-го корпуса распорядился о включении в 509-й пехотный полк 75 финнов «для обучения народогвардейцев строю и боевым действиям». На следующий день начальник 106-й дивизии Свечников отдал войскам, расквартированным в Западной Финляндии, приказ, в котором говорилось: «Ввиду беспрестанного уменьшения русских отрядов по мере увольнения старших возрастов: 1) немедленно зачислить в ряды частей русских войск национальных солдат Финляндии по рекомендации финской Красной гвардии: 10 человек в каждую роту, 5 человек в батарею и пулеметную команду, чтобы общее число финских добровольцев в полках не превышало 200 человек пехоты и 30 артиллеристов». Из них предписывалось подготовить инструкторов для Красной гвардии. 7 февраля этот приказ был повторен. Кроме того, в отряды финской Красной гвардии добавляли стойких русских солдат и матросов, которые должны были служить примером в боевых действиях. Позже, в марте, в Гельсингфорсе и на острове Сорнес при участии русских военных были организованы для красногвардейцев пехотная, пулеметная, артиллерийская, кавалерийская, инженерная и авиационная школы. Некоторое количество военных инструкторов для Красной гвардии прибыло из Петрограда.

Имела значение, особенно в самом начале гражданской войны, и непосредственная помощь Красной гвардии со стороны русских солдат, матросов и командиров. Еще накануне революции финские рабочие выражали надежду, что в предстоящих классовых боях русские солдаты будут с ними вместе. Последние и сами высказывались так же. Когда началась гражданская война, финские рабочие обращались к русским солдатам с просьбой не уходить из Финляндии, пока она не кончится.

В то