Новая История Древних Евреев - Зельтц Капитан Страница 37

— Ну, ударь меня, ударь!

Нам сообщают, что Авнер ударил не в меру настойчивого отрока всего один раз, тупым концом копья в живот и тот тут же умер. Если эта история правда, то можно предположить, что у Асаэль Цруевич страдал не диагностированной аневризмой брюшной аорты. (Поздравляю вас, доктор!).

Как уже не раз случалось в повествовании, на страницах Святого Писания, время и расстояние понятия о-о-очень относительные. Вот, казалось бы, человек убегает с поля боя, старается, понятно, бежать как можно быстрее. За ним погоня. Бегут, бегут и остаются на месте. Ну совсем как те филистимские колесницы, которые вот-вот настигнут стоящего на месте со смертельной раной Шауля.

Вот так и Авнер со своим пылким оппонентом. Очевидно, это был бег на месте, поскольку нам сообщают, что как только Асаэль упал замертво, так Йоав и Авишай погнались за Авнером. Как бы они узнали, что Асаэль убит, как бы они решили, что именно Авнер его убил если бы, наши бегуны действительно отдалились от поля боя? Ну да ладно. Теперь уже начинается другой сюжет.

Иудеи окружают недобитых израильтян на какой-то горе, а Авнер с горы толкает ленинскую речь — нет войне, мир, дружба, жвачка. Хорошая, мысля приходит опосля.

Йоав, у которого только что убили брата, проникается идеей братства народов и трубит отбой. Все уставшие, но счастливые расходятся по домам. Все кроме тех, кого уже успели укокошить. 360 израильтян и 20 иудеев, как уверяет нас автор. Впрочем, я бы за истинность цифр, да и самой истории не поручился бы.

Игра престолов

Далее начинается самый насыщенный как бы историческими подробностями кусок: воцарение Давида над всем Израилем. Зная, что ничего подобного скорее всего не происходило, что 200–250 лет отделяли писателя Шафана от описываемых им событий, а письменность в Иудее до 8 века до н. э. практически отсутствовала, и что даже если предположить, что на столе у Шафана находился абсолютно четкий и ясный отчет о событиях 11-9 веков до н. э., то и тогда он бы отредактировал бы текст в соответствии с требованием политического момента — зная все это, мне остается лишь повторить слова Сократа: я знаю только, что я ничего не знаю. Но выхода нет, история написана победителями или выжившими и нам остается только прочитать ее, не забывая кто ее писал и зачем.

Давид царствует в Хевроне, и у него рождаются сыновья: Амнон, Хиль-ав и Авшалом. Каждый сын родился от разных жен. Авшалом, как нас уверяют, родился от дочери царя Тальмая, правившего в Гшуре.

Для справки: предполагают, что маленькое царство Гшур находилось за озером Кинерет, в южной части Голанских высот и включало в себя 4–5 укрепленных городков, два из которых располагались на восточном берегу озера. Города эти существовали как коалиция в бронзовом веке. После катастрофы бронзового века, города Гшура то запустевали, то снова заселялись, иногда простаивая заброшенными по сотне лет. Так, например, городок Тель Адар, опустел в где-то в 13 веке до н. э., возродился в 11 веке до н. э., был разорен на рубеже 11–10 веков, возродился как рыбацкая деревушка в 9 веке до н. э. и был разорен окончательно в 8 веке до н. э. ассирийцами.

Четвертый сын — Адония, пятый — Шфатия, шестой — Итрэам.

То есть, пока Давид сидел в Хевроне он времени даром не терял и обзавелся как минимум шестью женами. Девочек вообще чаще всего не считали и упоминали только иногда, если удавалось удачно выдать замуж.

Позже, когда гарем Давида пополнился, родились еще сыновья: Шамуа, Шовав, Натан, Шломо, Йивхар, Элишуа, Нэфэг, Йафийа, Элишама, и Эльйада, и Элифэлет. Ага, очень любопытно. Благочестивый Давид, который еще, можно сказать, в детстве объявил: Ты на меня с мечом, а я на тебя — с Яхвэ! этот наш любимый праведник, бывший рэкетир и многоженец, раздает своим детям имена, посвященные вовсе не Яхвэ. Авшалом и Шломо, например, посвящены богу Шалем, местному богу Иерусалима, а все дети, имя которых начинается на Эл — верховному Ханаанскому богу Эль. Элишуа — Эль мой спаситель, Элишама — Эль услышал, Эльйада — Эль знал, Элифелет — Эль мое спасение. Просто супер.

Новых жен Давиду показалось мало, и он вдруг вспомнил про свою первую бывшую жену, Михаль, дочь Шауля. Как вы помните, пока Давид играл с Шаулем в прятки в пустыне, Михаль выдали замуж за Пальти, юношу из знатной семьи из племени Беньямин, сына Лаиша. В этой части Книги, которая, похоже, написана другим писателем, Пальти становится Пальтиэль а Лаиш Луш. Потом некий переписчик спохватился, и к Луш в скобках добавил Лаиш, стирать-то и вычеркивать из Книги решались далеко не все. И так с незапамятных времен, последняя редакция Священного Писания переписывалась, а потом и перепечатывалась с ошибками. Тот, кто читал ивритскую версию внимательно, мог бы заметить грубейшие ошибки — пропущенные кое-где буквы и просто неправильно написанные слова. Видимо, у авторов не хватало времени на корректировку, нужно было сочинять продолжение. Ну да ладно.

Нам рассказывают, что не кто иной, как маршал Шауля, Авнер, искал союза с Давидом, и как условие для такого союза, Давид потребовал не территорий и не каких-либо существенных гарантий, а только лишь Михаль, уже замужнюю и немолодую женщину. Авнер, должно быть, обрадовался такому, глупому, казалось бы, условию. Но.

Обратите внимание, сколько жен и детей на тот момент у Давида. Так зачем Давиду Михаль? Мне представляется это так:

Обратите внимание на исторический момент, когда сочинялась Книга:

Израиль, северное царство, разорен ассирийцами. Часть израильской знати и жрецов спаслась, смешавшись с населением Иерусалима (археология косвенно подтверждает это утверждение). Иудейские авторы пытаются продать народу версию Объединенного Королевства Израиль со столицей в Иерусалиме, между прочим, чтобы повысить значимость Иерусалимского Храма как единственного легитимного храма во всем Ханаане. Но возможно, что среди вновь прибывших израильтян своих умников хватает, и они не могут понять, как это так, что они никогда не слыхали о таком Королевстве, да еще с иудейским царем Давидом на троне, которого они, возможно, знали как настоящего гангстера и головореза. Поэтому, хотя все приключения и художества Давида вырезать нельзя, но по тексту вставляются отрывки о благочестии Давида, и раз за разом, нам капают на мозги маленькие установки о легитимации власти Давида