Земля Святого Креста. Открытие и завоевание Бразилии - Лев Юрьевич Слёзкин Страница 35

Португальские колонисты из военного лагеря и района, прилегающего ближе других к бухте Гуанабара, узнав о неожиданном и ловком ходе иезуитов, поспешили обратиться к Эстасиу де Са с аналогичной просьбой.

11 июля капитан-мор подписал дарственную грамоту, согласно которой «для пастбищ и пашен города» просителям выделялось полторы лиги побережья на мысе Кара-де-Кау (Собачья голова), выступающем в море около горы Пан-де-Ашукар. Как видно, мысль о будущем городе на месте военного лагеря овладела уже и капитан-мором.

26 июля немногочисленные колонисты и большой отряд воинов всех родов оружия, составив торжественный кортеж, возглавляемый Эстасиу де Са, вышли из недавно построенной крепости, получившей название Сан-Себастьян. Они направились на мыс Кара-де-Кау. Здесь в руки Жоау Прессе, представлявшего горожан, Антониу Мартинс, уполномоченный капитан-мором, передал горсть земли, пучок травы, кусок дерева и воду. Это, в соответствии со старинной португальской традицией, символизировало введение во владение землей со всем, что на ней есть. Сопровождаемый колонистами, Жоау Проссе обошел вокруг пожалованного участка, чем и завершилась церемония.

Так военный лагерь, превратившийся в крепость, и прилегающая к нему земля на мысе Кара-де-Кау 26 июля 1565 г. составили ядро будущего города Сан-Себастьян-де-Рио-де-Жанейро. Впоследствии первая часть названия отмерла и осталась вторая: Рио-де-Жанейро{99}.

3 сентября 1566 г. Эстасиу де Са в сопровождении офицеров и следовавших за ними горожан вышел из главных ворот крепости. Будущий алькальд-мор (градоначальник) Франсиску Диаш Пинту, шедший до этого рядом с капитан-мором, вернулся и закрыл ворота, а затем вошел внутрь через имевшиеся в них небольшие двери. Прождав немного, Диаш Пинту громко спросил:

— Кто хочет войти в город?

— Именем короля, нашего повелителя, комендант города Сан-Себастьян, — отвечал Эстасиу де Са.

— Раз вы именем короля назначены комендантом города и крепости, входите, капитан.

Говоря это, Диаш Пинту открыл ворота и процессия, возглавляемая Эстасиу де Са, в прежнем порядке вернулась в город. С этого момента Диаш Пинту стал первым алькальдом города Рио-де-Жанейро, будущей столицы страны.

Описанная церемония происходила через полтора года после того, как войска Эстасиу де Са высадились на берегу Гуанабары Вывший военный лагерь уже действительно приобретал облик города. А как же французы? Их положение оказалось более выгодным, чем положение португальцев, которым пришлось все возводить на пустом месте, отражая атаки противника. Португальцы долго не располагали силами, достаточными для штурма французских укреплений. Эстасиу де Са все ждал помощи, а с ней не торопились. И не французы, а капитан-мор и его люди фактически находились в осаде. В их лагере не хватало воды, они испытывали большие затруднения с продовольствием. Жили не выпуская из рук оружия. Французы позволяли себе плавать по бухте от форта Колиньи к своим береговым форпостам.

Не имея возможности справиться со своей главной задачей — изгнать французов из бухты Рио-де-Жанейро, — Эстасиу де Са тем не менее сделал все от него зависящее, чтобы подготовить ее выполнение. Он перерезал главную артерию, по которой противник мог получить решающую поддержку: вход в бухту для французских кораблей, приходящих из метрополии, был закрыт. Воздвигая город и раздавая землю, с которой начали кормиться его обитатели, капитан-мор, кроме военных преимуществ, приобретал большой политический козырь. Французы не только оказывались на территории, юридически принадлежавшей другой державе, но и на земле, где существовало значительное и постоянное поселение этой державы. Иначе говоря, основанием города наносился удар по выдвигавшемуся Францией принципу: если нет прочного заселения — нет прав владения.

При всем этом фактическое положение Сан-Себастьяна оставалось тяжелым. Чтобы как-нибудь облегчить его, уже через месяц после высадки португальской экспедиции у мыса Кара-де-Кау, в столицу колонии за подкреплением и припасами отправились два корабля под командованием Жоау де Андради. На одном из них плыл Аншиета, олицетворявший католическую миссию экспедиции, призванную не только изгнать французов из Бразилии, но и покарать «еретиков»-гугенотов. Он настойчиво просил помочь обитателям Сан-Себастьяна. В одном из своих отчетов Нобреге Аншиета писал: «Городская стена, которая сооружена, — только первый шаг к овладению той землей; при этом нет возможности ни оставаться там, ни покинуть ее без помощи его высочества…»{100}

Цитируемое письмо монах отправил 9 июля 1565 г. Только через год с лишним, 24 августа 1566 г., Кристовау де Барус привез из Португалии новые войска, а одновременно и приказ французы должны быть изгнаны во что бы то ни стало.

Генерал-губернатор Мем де Са в продолжение полутора лет собирал силы для оказания поддержки своему племяннику. Но каждый раз он использовал их не по назначению: то требовалось отразить нападения индейцев в северных капитаниях, то выкурить оттуда контрабандистов и пиратов. Теперь, вновь набрав необходимый резерв, получив крупные подкрепления из метрополии, губернатор, потратив еще два месяца на подготовку к походу, в ноябре 1566 г. вывел свою армию из Баии. Она следовала на кораблях вдоль побережья. Как и в 1560 г., делались продолжительные остановки в главных городах капитаний. Здесь пополнялись запасы продовольствия, рекрутировались дополнительные военные отряды, проводилась ревизия местной администрации.

18 января 1567 г. жители Сан-Себастьяна-де-Рио-де-Жанейро увидели подходившую эскадру. Наконец-то! Еще раньше из Сан-Висенти прибыл небольшой отряд военных каноэ капитана Элиодору Эобану. Было решено начать штурм на рассвете 20 января, в день Святого Себастьяна.

В рапорте королю Мем де Са сообщал: «Я отдал приказ наступать на крепость Бираоасумирин, сильную и хорошо защищенную, которая находилась на скалистой возвышенности, имея за своими стенами много французов и артиллерию; крепость подверглась решительному нападению и, несмотря на большое число убитых и раненых среди христиан, дух нападавших не остывал до тех пор, пока мы не пленили девять или десять французов, убив остальных. Во время этого боя был смертельно ранен стрелой Эстасиу де Са.

Взятие острова Французов португальцами

Через несколько дней я приказал взять другую крепость — Парнапуку, — где находилось более тысячи воинов и значительная артиллерия; бой длился непрерывно три дня, с большим трудом и жертвами среди белых мы ворвались в крепость; ее защитники после жестокого сопротивления вынуждены были сдаться. Теперь мы были готовы вести наступление на самую сильную из всех здешних крепостей, обороняемую большим числом французов. Но они не отважились принять бой и оставили крепость, которая имела три крепчайших стены, много бастионов и укрепленных зданий. Они пришли ко мне просить мира. Я согласился на условии, чтобы они признали себя вассалами Вашего высочества»{101}.

Очистив бухту Рио-де-Жанейро от французов,