Правда и ложь об Иоанне Грозном - Валерий Александрович Мазуров Страница 34

Как пишет российский историк И. Д. Беляев, царь Иван Васильевич постоянно стремился к тому, «чтобы крестьяне в общественных отношениях были независимы и согласно с исконными русскими обычаями имели одинаковые права с прочими классами русского общества». Во всех судебных делах крестьяне были уравнены с другими сословиями. Например, при судебном деле между монастырем и крестьянами один судья был представлен от монастыря, другой — от крестьян. Пример судебного дела между Ферапонтовым монастырем и крестьянами: «И мы в тех землях Ферапонтова монастыря игумену с братьею дали судью тебя Третьяка Гневашова; а Славенского да Волочка крестьяне и Ципинские волости крестьяне и Итколские волости крестьяне, в той же земле взяли судью Михаила Лукина сына Волошенинова».

Царем были введены определенные ограничения на власть помещиков над своими холопами. Так, государство отказывалось от удовлетворения исков в случае бегства добровольных холопов, зависимость которых не была оформлена. Лишь служилая кабала, оформленная в губном или земском учреждении, согласно приговору 1555 г. могла служить основанием для розыска беглого холопа. В условиях массового бегства холопов от хозяев приговор был невыгоден служилым людям, после каждого похода наполнявшим поместья холопами. Приговор 1558 г. требовал оформления служилыми кабалами холопства и тех иноверцев, которые принимали христианство, — указ о «новокрещенцах». Кабалы на «полоняников» тоже должны были регистрироваться в книгах у казначеев. Само холопство «полоняников» ограничивалось лишь временем жизни их владельца. Дети холопа-«полоняника» в зависимость не попадали. Все эти мероприятия, отражавшие изживание полного холопства и рост служилого, мало устраивали дворянство. Зато приговор 1 сентября 1558 г. полностью отвечал их интересам. Он запрещал превращение самого служилого человека в холопа. Ликвидировалась холопья зависимость малолетних дворян, совершеннолетние могли возбуждать иски о возвращении в свободное состояние.

Губные «излюбленные» судьи, занимающиеся «разбойными» и «татинными» делами, отвечали перед избравшими их общинами. «А учнут излюбленные судьи судити не прямо по посулом, а доведут на них то, и излюбленных судей в том казнити смертной казнью, а животы (имущества) их велеть отдавать тем людям, кто на них доведет. А в суде и у записки и у всяких дел губных и у излюбленных судей сидети волостным лучшим крестьянам», писано в Судной грамоте, данной крестьянам Вохонской волости в 1561 г. И это нам, сегодняшним, может только сниться, а в «суровое царское время» судья, ответственный перед людьми и постоянно контролируемый общественностью, был реальностью.

Самоуправляющаяся община была полным хозяином в деле раскладки податей и повинностей. Община участвовала в определении размеров податей, подавая свои соображения писцам и дозорщикам. Община расписывала деревни по «костям», то есть зажиточности, способности платить. Она обращалась к правительству с просьбой о новом «росписании костей», если писцовые, переписные, окладные книги сильно устаревали. Расширение угодий и земель, приток новых членов были выгодны общине, так как подати она платила по тому старому количеству податных единиц (сохи и выти), что указано в писцовых книгах.

Столь много приведено норм, регламентирующих жизнь людей на Руси при первом русском царе, с целью показать, что такими правами и свободами не обладало население ни одной страны Западной Европы того времени. Как, впрочем, и на Руси при Романовых. В этом и причина так поражавшей иностранцев любви русского народа к царю Иоанну Васильевичу, а также и невозможности приписываемых Иоанну Васильевичу преступлений против народа.

Однако отмена «кормлений» затянулась на многие годы из-за противодействия бояр и знатных дворян, пользовавшихся привилегией замещать «кормленные» должности. Перестройка органов местного управления за сравнительно короткие сроки произошла только на Севере, где на черносошных (государственных) землях жило малочисленное крестьянское население и почти отсутствовало землевладение дворян. Суд и сбор податей, прежде осуществлявшиеся здесь кормленщиками, перешли в руки «излюбленных голов», выбранных населением. Земское самоуправление наибольшие преимущества на черносошном Севере дало не дворянам, а купцам-промышленникам и богатым крестьянам. Земская реформа в целом завершила общую перестройку аппарата государственного управления на новых сословных началах.

Во второй половине 1550-х гг. наместники и волостели, несмотря на сопротивление боярства, были отстранены от власти — «от городов и от волостей отставлены». Их власть перешла к «излюбленным старостам» и «излюбленным судьям», «выбранным всею землею». Место наместничьих тиунов и доводчиков (низшего чиновничества) заняли выборные целовальники и земские дьяки. В уездах после отмены «кормлений» надзор за выполнением законов и защитой государственных интересов выполняли специальные агенты власти — «городовые прикащики», «писцы», «дозорщики». Основные функции управления находились в руках местных организаций. Возглавлял самоуправляющуюся общину (мир) из черносошных волостей и тяглых посадов на территории уезда и учреждение местного земского самоуправления — земскую избу — земский староста. Земскому старосте в управлении тем округом, что избирал его (волость или группа волостей, посад, часть посада, тяглая слобода, приход), помогал земский целовальник. Избирался он сроком на 1–2 года. Выборы происходили в сентябре вместе с выборами земского старосты.

Система выборности местных властей, реально сокращавшая масштаб злоупотреблений и произвола, увеличивавшая доходы казны и улучшавшая правопорядок, явилась решительным шагом в направлении ликвидации пережитков удельно-феодальной эпохи. Замена многочисленных наместников и кормленщиков — местных «царьков» — прямыми связями между государством и его населением через органы местного самоуправления превращала жителей бывших уделов в подданных государства, подчиненных его законам.

Реорганизация местного управления значительно подорвала власть феодальной аристократии на местах. Губные учреждения к 1555 г. распространились по всей стране. Таким образом, суд, рассматривавший важнейшие уголовные преступления, перешел в уездах от наместников и волостелей в руки выбиравшихся из местного дворянства губных старост. В 1554 г. царь боярскую комиссию, которая разбирала «разбойные дела», преобразовал в специальный Разбойный приказ.

Земские власти осуществляли суд и расправу по делам второстепенной важности. Они собирали также подати («корменный откуп»), который ранее платился кормленщикам. Теперь деньги поступали в царскую казну, а позднее — в особые финансовые приказы (четверти) и использовались прежде всего на обеспечение дворянской армии. Губные и земские учреждения являлись сословно-представительными органами дворянства, а также верхов посада и зажиточного черносошного крестьянства. Реформа местного управления содействовала уничтожению пережитков удельной раздробленности в местном правительственном аппарате. Она обеспечила единую систему управления во всем государстве.

Московская «самодержавная демократия» в эпоху Грозного предоставляла столько местной власти простому народу, сколько могла — большего не имели даже самые демократичные