Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа Страница 34

имущество стоит менее 500 турских ливров, но более 50, — пятидесятую; знатные люди, имеющие самое меньшее 50 турских ливров дохода с недвижимого имущества, если не пожелают идти в армию, заплатят половину стоимости своих земель в течение года; со вдов и сирот возьмут только четверть. В общем, ясно, что пропорциональный налог с дохода (он служил и для оценки церковных имуществ) и капитала (secundum quantitatem bonorum) в XIII в. считался самым легитимным образцом публичного налога, — поскольку, согласно очень старинной теории, общепринятой в Средние века, военную службу должны были нести только те, кто имел средства, чтобы содержать себя в походе, воинская обязанность была соразмерна богатству, и представлялось справедливым, чтобы каждый откупался от этого долга, насколько ему позволяет состояние[52].

Сбор этих субсидий

Но, после того как «повелели» истребовать эти субсидии, надо было их «собрать». Тут-то и начинались трудности.

В самом деле, были сеньоры, оспаривавшие это право короля. Таким в 1297 г. оказался граф Фуа. Когда Жан де ла Форе, королевский клерк, попытался собрать субсидию с жителей графства Фуа, вопреки их воле и воле графа, прокурор означенного графа выразил протест: «В подобном случае граф и его люди не обязаны платить субсидии; их иммунитет существует с незапамятных времен; наместники короля на Юге, коннетабль Франции и монсеньор Робер д'Артуа, признали, что граф и его люди освобождены от обложения налогом; таким образом, речь идет о "новой повинности"; и Жан де ла Форе, не предъявивший своих полномочий, хотя от него этого потребовали, действовал вопреки намерениям короля, ведь король заявил, что никого не будут принуждать, — он хотел, чтобы щедроты были добровольными...». Правительство должно было заставить людей платить. И хотя оно было достаточно сильным, чтобы не бояться восстаний, могущества для того, чтобы занять непримиримую позицию, ему недоставало. Поэтому в ход шли разнообразные приемы.

Используемые приемы

Легко понять, что король поначалу мог обращаться к людям своих вассалов и арьер-вассалов только через посредство их сеньоров. В самом деле, чтобы убедить сеньоров признать претензии короны, следовало беречь их самолюбие и предлагать им приманки; а ведь их самолюбие не страдало, только если они сохраняли за собой право самостоятельно созывать и вести в королевское войско контингенты своих сеньорий; приманку же они получали, если после того, как люди короля назначили сумму обложения их людей, они были вольны сами взимать с народа несколько большую сумму и оставлять разницу себе. То есть, когда появлялось «повеление» оказать помощь (в виде контингентов или субсидий), комиссары короля получали величайшую свободу действий для ее «сбора» при условии, что добьются «как можно больше». Они могли позволить сеньорам самим собирать субсидию на их землях, следя за этим сбором совместно с сеньориальными служащими; ради единожды уплаченной суммы соглашаться на сделку с общинами, которые способу обложения, рекомендованному королем, предпочитали местные виды «тальи»; оставлять сеньорам, которые позволят им орудовать на своих землях, долю, в 1296 г. составлявшую треть для важнейших баронов и четверть для прочих сеньоров, обладавших правом высшего суда. Им всегда было разрешено при надобности признавать, что настоящее обложение предпринято без ущерба старинным иммунитетам, только на сей раз (hac vice), «из чистой любезности», и что оно избавит от всяких последующих просьб. В марте 1303 г. комиссары получили приказ «собирать самых зажиточных жителей города или нескольких городов, в зависимости от земли», и старательно растолковывать им преимущества ордонанса: «Вы должны уметь говорить с народом ласковыми словами и давать ему понять, какое проявили великое неповиновение, устроили мятежи, причинили нам и королевству ущерб наши фламандские подданные. Вы должны взимать эти деньги, вызывая как можно меньше скандалов и потрясений для простого люда, и разъяснять им, как, делая эти выплаты, они спасутся от опасностей для себя самих и от очень больших расходов». Им особенно рекомендовалось, кроме того, не собирать эту субсидию на землях баронов без разрешения: «И вопреки воле баронов не берите эти деньги на их землях, но держите эту статью в секрете, ибо если они о ней узнают, это нанесет нам очень большой вред. Всячески угождая им, как только сможете, уговаривайте их, чтобы они благоволили терпеть этот сбор. Имена же тех, кто будет против, срочно пишите нам, чтобы мы дали совет, как их образумить; и говорите с ними красивыми словами, так учтиво, чтобы не вызвать негодования».

Требовалось ли согласие податных на сбор субсидий?

Таким образом, экстраординарные субсидии, какие можно было требовать «в случае необходимости» с простолюдинов домена и простолюдинов из владений сеньоров (и с самих дворян, если они лично не служат), подвергались обсуждению, и для их сбора в определенной мере требовалось согласие, как и в случае десятины, взимаемой с церкви. Иногда люди короля договаривались лично с магистратами городов, с вельможами, но чаще всего они вели переговоры сразу со всеми дворянами провинции, созванными на собрание, или с городскими нотаблями, представлявшими города целой области. Люди короля произносили перед ними речи, давали им обещания, отвечали на ходатайства. Они с легкостью соглашались на то, что было, например, обещано в 1304 г. «дворянам Тулузского сенешальства» и «бюргерам и жителям городов Руанского бальяжа», собравшимся перед комиссарами субсидии (superintendentes in negocio prosecutionis subsidii), а именно: что выплата субсидии избавит не только от военной службы, но и всех других налогов, реквизиций или «принудительных займов»; что она прекратится, если будут заключены мир или перемирие; что для оценки имущества будут полагаться на клятву податных; что королевским монетам будут возвращены вес, закон и стоимость монеты Людовика Святого и т. д.

Региональные хартии, пожалованные в связи со сбором субсидий

Филипп Красивый декретировал сбор большого количества субсидий, которые его комиссары в провинциях просили у знати и простонародья или, скорей (но все эти термины слишком конкретны), добивались от них. Уверенно полагают, что комиссары не везде говорили одним и тем же тоном: они были требовательными в разговорах со слабыми и покладистыми — с сильными. Самых решительных упрямцев улещивали личными милостями. Когда собрания не довольствовались обычными уступками, им делали уступки дополнительные. Так, 6 апреля 1297 г. Филипп Красивый подтвердил хартию реформирования, которую его комиссары обсудили совместно с прелатами, знатью и консулами Руэрга, — нужно было преодолеть неприятие жителей этого края, утверждавших, что они освобождены от налогов на содержание войска; на эту Руэргскую хартию за апрель 1297 г. ссылались еще в XV в. Так, в 1304 г. «бароны, знать и прочие жители Овернского бальяжа» получили особую хартию — Хартию овернцам, равным образом предназначенную для того, чтобы признать финансовые льготы; король в ней гарантировал дворянам Оверни их права высшего