Уильям Тиндел. Слово, церковь и государство в раннем английском протестантизме - Татьяна Георгиевна Чугунова Страница 33

превращалась в вино на свадьбе в Кане[610]. Второе: что они не превращаются полностью, но кровь и тело присутствуют. Третье: ничего не преосуществляется, Христос только хотел показать, что Он проливает кровь и отдает тело на распятие за нас грешных. Представители первой точки зрения всячески изощрялись в объяснениях, как могло произойти преосуществление, но они далеки от сути Христовых слов. Зато они стольких перебили (например, в гуситских войнах), чтобы заставить христианский мир поверить в эту идею. Представители второй точки зрения говорят: как Бог и человек неотъемлемо соединились во Христе, так вино и кровь соединяются в промежуточную субстанцию (вино-кровь), которой мы причащаемся. Представители третьей точки зрения считают, что Христос понимал кровь и вино метонимически. Например, метонимически я говорю: “Я выпил бокал вина”, но я ведь выпил вино, а серебряный бокал не выпил, поскольку я не могу выпить серебро <…> Вкушать плоть и кровь Христовы — значит жить верой, а это возможно лишь крестившись. Таинства крещения и причащения взаимодополняют друг друга <…> Если бы Христос принес себя в жертву в виде крови и плоти во время Тайной Вечери, он бы сразу умер, а он еще жил несколько дней, пока не был схвачен и распят[611]. Надо считать установление этого таинства прообразом более существенного жертвоприношения в виде распятия чуть позже. Ученики ничего не поняли до момента воскресения, ибо они мыслили по-плотски»[612].

Автор явно поддерживает третью точку зрения, говоря, что в гостии нет телесного присутствия Христа. Тиндел не верит, что в святилище алтаря присутствуют истинные тело и кровь Христовы в форме хлеба и вина. Евхаристия воспринимается им не как таинство, сопровождаемое преложением, а как чисто символическое действие:

«Если я предположу, что в хлебе и вине находятся плоть и кровь Христовы, я должен буду предположить, что в них находится также и душа Христова, которой я обязан воздавать почести. Буду ли я поклоняться хлебу и вину вместо Христа? Где есть кровь, есть и плоть, поскольку там есть душа. Получается, что в хлебе есть также и кровь Христа, а в вине — плоть. Похоже вино на плоть? Нет. Если нет, то значит, там нет ни плоти, ни крови Христовой, ни души, а то, что вино красное, так это сделано специально, чтобы имитировать кровь Христову»[613].

Взгляды Тиндела на евхаристию целиком и полностью совпадают с таковыми его предшественника евангелического доктора Дж. Виклифа, который отрицал католическую доктрину о пресуществлении. Кумир Тиндела Эразм Роттердамский также сомневался в некоторых аспектах учения о евхаристии. «Я не нахожу в Священном Писании такого места, где бы точно утверждалось, что апостолы посвящали хлеб и вино в тело и кровь Господа», — писал гуманист[614]. Совсем иное понимание этого таинства было у величайшего западного богослова-схоласта Фомы Аквинского, в трудах которого была разработана доктрина о «пресуществлении святых даров». В своем знаменитом сочинении «Сумма теологии» Аквинат отмечал, что все остальные таинства напрямую связаны со Святым причастием:

«Таинство Евхаристии является величайшим из таинств, и это может быть показано трояко. Так, во-первых, оно субстанциально содержит Самого Христа, тогда как другие таинства, как мы уже показали, содержат некоторую инструментальную силу, причастную силе Христа. Но то, что является таковым сущностно, всегда превосходней того, что является таковым по причастности. Во-вторых, <…> все остальные таинства определены к этому [таинству] как к своей цели. Ведь очевидно, что таинство ординации определено к освящению Евхаристии, таинство крещения — к получению Евхаристии, а совершенствование человека посредством конфирмации требуется для того, чтобы его не удерживал от этого таинства страх. Покаяние и соборование приуготовляют человека к тому, чтобы он мог достойно приобщиться телу Христову. И [даже таинство] брака, по крайне мере со стороны того, что им обозначено, касается этого таинства, а именно постольку, поскольку оно обозначает брак Христа с Церковью, образом которого является Евхаристия, по каковой причине апостолом сказано: “Тайна сия велика (я говорю по отношению ко Христу и к Церкви) (Еф., 5:32)” В-третьих, <…> почти все таинства завершаются Евхаристией, причем к ней допускаются и те, кто уже был определен к приобщению святых тайн, и те из взрослых, кто только крестился»[615].

Что касается первого таинства — крещения, то Тиндел отмечает, что оно является не просто знаком обращения человека в христианство, но символом того, что отныне Бог имеет права на этого человека. Крещение в интерпретации У. Тиндела не что иное, как «опрыскивание душ верою словно кровью сына Господня»[616]. Крещение, по мнению реформатора настолько важно, что без него «не может быть даже и речи о спасении»[617]. В этом трактате реформатор упоминает только о двух таинствах, и если крещение однократно, то причащение постоянно, и оно не дает нам забывать о Боге. Таинства, по мнению реформатора, «были учреждены исключительно для блага людей (а не для прихоти Бога), чтобы приводить нас к распятому Христу и побуждать делать добро ближнему»[618]. Однако богослов предупреждает, что «невежде таинства могут принести лишь вред, поскольку он не понимает их глубочайшего смысла и становится идолопоклонником»[619]. Автор напоминает и об ответственности для тех, кто, принимая таинства, продолжает грешить. «Крещеным совратившимся грешикам в аду придется хуже, чем некрещеным, потому что они попрали завет и оскорбили тем самым Христа», — предупреждает Тиндел[620].

Начало 1530-х гг. оказалось плодотворным для английского реформатора. Незадолго до смерти Дж. Фрита Тиндел написал еще один трактат, который имеет длинное название: «Вечеря Господня по истинному значению шестой главы от Иоанна и одиннадцатой главы первого Послания к Коринфянам. А также относительно спора о толковании Вечери в письме господина Мора против Джона Фрита»[621]. Трактат был опубликован в апреле 1533 г. В этом сочинении Тиндел обрушивается на Мора, который, по его мнению, неправильно понимает таинство причастия кровью и плотью Христа. Реформатор в очередной раз повторяет, что таинство это имеет символическое значение и, вероятно, обращаясь к Мору, произносит следующие слова:

«Давай верить в то, что напрямую написано в Библии и не мудрствовать, как же может Христос быть одновременно на небесах и на земле в форме хлеба? Покажи мне, где в Библии об этом прямо говорится, и я хоть в черта лысого поверю <…> Хлеб и вино причастия суть лишь напоминание о крестной муке Христа. Когда мы “едим Его плоть и пьем Его кровь”, это значит, мы верим, что плоть Его была