Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер Страница 31

территорий было возмущено грабительскими поборами и подушным налогом, ложившимся непропорциональной тяжестью на местных бедняков. Этот налог продолжали собирать после того, как было получено достаточно средств для уплаты того долга, ради которого он был первоначально введен. Однако продажные шерифы не внесли эти деньги в казну. Доклад 1770 г. сообщал, что в каждом графстве провинции был, по меньшей мере, один шериф, за которым числилась задолженность{237}. Этот налог, который являлся чуть ли не единственным в колонии, должен был уплачиваться звонкой монетой, поскольку во внутренних районах не применялась система налогового сбора сельскохозяйственной продукцией, как это делалось на побережье. Звонкую монету было неимоверно трудно раздобыть. И не имея металлических денег, фермер видел, как шериф, назначение которого зависело от господствующих плантаторов низинной части колонии, продает земли должников своим друзьям-спекулянтам. А еще нужно было оплатить услуги адвокатов и судебные издержки.

Короче говоря, внутренние районы чувствовали, что их эксплуатируют{238} и им не к кому обращаться за помощью, ибо вся власть в легислатуре принадлежала представителям низинного региона. Попытки перевести платежи в форму бумажных денег окончились неудачей из-за противодействия губернатора, получившего указания английского правительства, и объем денег в обращении уменьшался в то самое время, когда во внутренних областях быстро увеличивалась численность населения{239}. Как и в Новой Англии в дни восстания Д. Шейса, было широко распространено сильнейшее предубеждение в отношении судебной власти и юристов. Мы должны, конечно, учитывать и то, что это движение не было свободно от присущей фронтиру антипатии к налогообложению и сдерживающим аспектам закона и порядка в целом. В 1766 и 1768 гг. во внутренних районах были проведены собрания с целью организации оппозиции. Была сформирована «ассоциация»{240}, и ее члены поклялись не платить налогов и сборов, пока они не будут уверены, что деньги взимаются в соответствии с законом.

Регуляторы, как они себя назвали, собрались осенью 1768 г. и попытались достичь соглашения об условиях урегулирования. Их было почти 4 тыс. человек. В 1770 г. толпа ворвалась в здание суда в Хилсборо. Ассамблея приняла решения о нескольких мерах, направленных на то, чтобы умиротворить внутренние районы. Однако до того, как они были введены в действие, милиция губернатора У. Трайона численностью около 1,2 тыс. человек, большей частью из низинных районов, под командованием джентри, привилегии которых стали предметом спора, столкнулась 16 мая 1771 г. у р. Аламанс-Крик с разношерстным войском регуляторов, которых было около 2 тыс. человек. Регуляторов разогнали. Многие из них были убиты и ранены. Свыше 6 тыс. повстанцев пришли в лагерь и принесли присягу верности колониальным властям. Этот бой не был, как это иногда утверждают, первой битвой Революции, потому что он не имел ничего — или почти ничего — общего с Законом о гербовом сборе[30]. А позже многие жители фронтира, вовлеченные в эти события, отказались воевать против англичан из-за ненависти, которую у них возбудили к себе лидеры Революции из низинных районов, участвовавшие в бою у р. Аламанс-Крик. Внутренние области обеих Каролин стали регионом, где во время Революции соседи воевали друг с другом в междоусобных конфликтах сторонников британской короны против приверженцев независимости.

Тем не менее в том смысле, что бой у р. Аламанс-Крик был столкновением в борьбе против привилегий и за равенство политических прав и власти, он действительно стал подготовительной битвой Революции. Хотя ее и пришлось вести против многих из тех самых людей, кто позже провозглашал в Северной Каролине доктрины Революции. Необходимость признать значение внутренних районов привела к уступкам, сделанным на конвенте этого штата в 1776 г. «Из сорока четырех статей конституции тринадцать воплощают реформы, которых добивались регуляторы»{241}. Однако в этот период сотни людей покинули дальние области Северной Каролины, в том числе тот самый регион, где действовали регуляторы. Они перешли через горы и поселились в Теннесси и Кентукки. Многие из них использовали формы «ассоциаций», чтобы управлять жизнью в своих общинах{242}.

В вопросе о распределении числа членов ассамблеи между графствами Северная Каролина проявила то же сосредоточение власти в руках депутатов от прибрежных районов, даже после того, как население Пидмонта стало преобладающим по численности{243}.

Нет нужды комментировать единообразие доказательств, приведенных для того, чтобы показать, что Старый Запад — регион внутренних районов, простиравшийся от Новой Англии до Джорджии, — имел общие основания для недовольства побережьем; что почти повсеместно он был лишен своей справедливой доли представительства; что им пренебрегали; в вопросах местного управления он подвергался угнетению на большей части своей территории. Знакомая борьба Запада против Востока, демократии против привилегированных классов проявлялась на всем протяжении полосы фронтира. Это явление должно рассматриваться в своей целостности, а не как частные моменты истории отдельных штатов. Это была борьба внутренних районов против побережья.

VI. Вероятно, наибольшего внимания заслуживает такая сторона деятельности Запада в эпоху Революции (помимо уже упомянутых аспектов), как участие множества сект Старого Запада в обеспечении великого вклада Соединенных Штатов в цивилизацию, а именно: достижение полной религиозной свободы и создание светского государства со свободными церквами. Особенно велика роль революционных конституций Пенсильвании и Виргинии, которые под влиянием внутренних районов обеспечили религиозную свободу. Воздействие нагорной части Северной Каролины на достижение такого же результата заслуживает особого внимания, хотя оно не было эффективным в то время{244}.

VII. По мере того как в эти годы возрастала численность населения, побережье постепенно уступало требованиям внутренних районов. Это можно проиллюстрировать фактом переноса столиц из низинных областей на полосу водопадов и в Долину. Так, в 1779 г. Виргиния сделала местопребыванием правительства не Вильямсберг, а Ричмонд; столица Южной Каролины в 1790 г. переместилась из Чарлстона в Колумбию; главным городом Северной Каролины в 1791 г. стал вместо Эдентона г. Роли; Нью-Йорк перенес столицу в 1797 г. из г. Нью-Йорка в Олбани; административный центр Пенсильвании в 1799 г. переместился из Филадельфии в Ланкастер.

VIII. На демократический аспект новых конституций наряду с преобладавшей революционной философией также повлиял фронтир, а требования бумажных денег, принятия законов о приостановлении исполнения по делу и о предложении исполнения договора и ряд других требований сильнее всего звучали во внутренних районах. Именно этот регион поддержал восстание Шейса; он же (за некоторыми важными исключениями) оказал сопротивление ратификации федеральной конституции, опасаясь более сильного правительства и утраты бумажных денег.

IX. Позже внутренние районы проявили свою оппозицию побережью, оказав упорное сопротивление рабству — эта борьба велась на внутренних территориях Виргинии, Северной и Южной Каролин. Вплоть до конца 1830-х гг. оставалось совершенно неясными, а не смогут ли Виргиния