У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин Страница 30

и аборигенов. О том, как складывались эти взаимоотношения в первые годы колонии, шла речь в гл. II. Суть этих взаимоотношений в целом можно изложить, как сделал автор книги «Происхождение прав на землю. Рассказ о насилии и мошенничестве», в нескольких словах: «Белый человек хотел иметь земли индейцев, и он шел отбирать их. Если его политика вторжения вызывала возмущение или сопротивление краснокожего, то уничтожение краснокожего считалось оправданным»[256]. Насколько позволяет место, проиллюстрируем этот вывод, что одновременно даст возможность коснуться внутренней жизни колонии, о которой с момента отъезда оттуда Смита говорилось лишь в связи с делами Виргинской компании.

Как мы помним, враги автора и героя «Общей истории», изгоняя его из Виргинии, приписали ему подстрекательство индейцев к нападению на англичан. Но Смит уехал, а вражда между поселенцами и аборигенами разгоралась все сильнее. Очевидец, доктор богословия Уильям Симмондс, вспоминал: «Теперь мы поняли, что значило потерять капитана Смита; даже самые главные его недоброжелатели: вместо зерна, провизии и другой помощи (contribution) от дикарей мы получали только смертельные раны от их дубинок и стрел»[257]. Прибытие в 1610 г. лорда Делавэра с подкреплениями несколько изменило положение. «Наши силы стали теперь таковы, что мы оказались способными смирять ярость дикарей и обезвреживать их коварство. Наши укрепления защищали безопасность жителей и противостояли всем нападениям», — писал другой очевидец, Уильям Бокс[258].

Поселившись на земле индейцев, англичане хотели сделать их своими данниками. Так было во времена «потерянной колонии» и капитана Смита. Так было и позже. Не только данниками. По рассказу знакомого нам Ралфа Хеймора, в 1611 г. губернатор Дейл выступил против «причинивших вред» индейцев деревни Апаматук. Неожиданно ворвавшись в эту деревню, англичане убили нескольких ее жителей, не успевших бежать, и принялись за грабеж. Они унесли с собой все обнаруженные запасы зерна. Дейл счёл, что «обладание этим местом, лежащим менее чем в 5 милях от Энрико, может быть очень полезно». «Он решил захватить его и заселить колонистами, немедленно дав ему название Новые Бермуды»[259]. Легко представить себе, что желание индейцев «причинять вред» чужеземцам в результате подобной политики последних могло только увеличиться.

Весной 1613 г. Эргалл предпринял очередную экспедицию к соседним племенам, добывая у них продукты для колонии. В пути, продвигаясь по реке, он познакомился с индейцем Айпазосом (Ipazaws), которого уговорил привести к нему «принцессу» Покахонтас, пообещав ему медный котел. Индеец и его жена, как писал Хеймор, «предательски завлекли бедную невинную Покахонтас на борт судна»[260]. Как только она оказалась там, Эргалл поспешил в Джеймстаун. Зная о привязанности Паухэтана к дочери, объявили ее заложницей. От вождя потребовали, чтобы он вернул всех захваченных пленных, европейское оружие и инструменты, а также обеспечил регулярное снабжение колонии продуктами. Прошло несколько месяцев, а от Паухэтана приходили лишь устные заверения в «вечной дружбе». Решили подкрепить требование военной демонстрацией. Губернатор Дейл отправился к Паухэтану во главе 120 солдат. Покахонтас он взял с собой, чтобы вождь убедился, что она во власти англичан и что она невредима.

После долгого пути по реке незваные гости вступили во «владения» Паухэтана. У одной из деревень их лодки остановил сторожевой отряд индейцев. На вопрос, зачем они явились, англичане ответили: получить обещанный (?) выкуп или взять его силой. Их попросили вернуться домой, а когда те отказались, обстреляли из луков. Хеймор, участвовавший в походе, рассказывал: «Мы быстро подгребли к берегу и, высадившись, сожгли все их дома и уничтожили все, что смогли найти». Индейцы отступили, но на следующий день англичане натолкнулись на сильный заслон из 400 хорошо вооруженных воинов, «которые вовсе не проявили страха». Индейцы предупредили, что, если посланные ими к вождю гонцы принесут боевой приказ, они «будут воевать и защищаться до последней капли крови». Англичане решили ждать, но Паухэтан так и не явился для переговоров. Понимая, что вождь «стремится выиграть время и унести подальше запасы провизии», Дейл повернул обратно, тем более что подходило время посева. Покахонтас осталась пленницей. «Задолго до этого мистер Джон Ролф, благородный джентльмен, человек очень благовоспитанный, влюбился в Покахонтас, а она в него…» Могло быть и так. Во всяком случае ее крестили, и она стала Ребеккой, а в апреле 1614 г. состоялась свадьба. «С этого времени мы жили дружно и торговали как с самим Паухэтаном, так и с его подданными», — вспоминал Хеймор[261].

Склонили к миру и индейцев чикахомини[262] — «сильный, смелый и независимый народ», — которые не признавали над собой власти вождя конфедерации и враждовали с англичанами. Чтобы оградить себя от посягательств Паухэтана, чикахомини согласились стать подданными английского короля и признать губернатора его полномочным представителем при условии, что они будут «управляться собственными законами, которые поддерживаются восемью их старейшинами»[263]. Чикахомини обязались не убивать англичан и не захватывать их в плен; не угонять их скот; выставить 300 воинов в случае нападения на колонию испанцев или других ее врагов; с началом уборки урожая пополнять склад поселенцев маисом «в качестве дани, за что они будут получать ножи и топоры». На старейшин возлагалась личная ответственность за выполнение договора. Колонисты по этому договору на себя никаких обязательств не брали. Они полагали, что сделали достаточно, объявив старейшинам о введении их в дворянское звание. При этом им были вручены красные одеяния и на медной цепи медали с изображением Якова I: процедура, которая посвящаемым говорила не больше, чем когда-то Паухэтану его коронование. Власти колонии это не волновало. Для них было важно подчинить беспокойное племя.

Успехи англичан можно объяснить явным ослаблением влияния и энергии Паухэтана, сильно постаревшего, утратившего веру в возможность действенного сопротивления, искавшего покоя в уступках. Принимая посланца Дейла, уже после того, как он отдал Покахонтас замуж за англичанина, Паухэтан просил передать губернатору, предлагавшему заключить новый мир: «Я рад принять весть о любви и мире, и он будет существовать, пока я жив… Слишком много было убито людей с обеих сторон; больше никогда не будет убитых по моей вине — это говорю я, от которого это зависит, даже если у меня будет много причин для войны, так как я теперь стар и был бы рад закончить свои дни в мире; если вы будете причинять мне вред, я просто уйду от вас, имея в своем владении такую большую страну. Я надеюсь, что, узнав об этом, мой брат будет доволен»[264]. Подобное поведение вождя конфедерации ослабляло и без того непрочные связи объединенных в ней племен. Англичане с их огнестрельным оружием, растущие в числе,