Царствование Людовика XI - Шарль Эдмон Пти-Дютайи Страница 30

Наследство Анжуйского дома

Король хотел получить все наследство обоих принцев: графство Мэн и герцогство Анжу, а за пределами королевства — герцогство Бар и графство Прованс, не говоря уже о правах на Неаполь, Сицилию, Арагон и Иерусалимское королевство. К моменту примирения с Людовиком XI в 1476 г. Рене вернул себе власть над Анжу, но, вероятно, с условием завещать его короне. Он хотел бы по меньшей мере обеспечить обладание Барруа за внуком, герцогом Лотарингским, но Людовик XI воспротивился этому и после смерти Рене, в 1480 г., присоединил герцогства Анжу и Бар к королевскому домену. Прованс, на который зарился герцог Лотарингский, тоже ускользнул от последнего и попал в руки Карла II, графа Мэнского, который не имел потомства и обещал сделать своим наследником Людовика XI. Кстати, к тому времени король уже несколько лет как приобрел в Провансе сторонника: Паламед де Форбен, председатель «Выдающегося совета» (Conseil éminent), получал от французского двора пенсию. Карл II умер в 1481 г., завещав Людовику XI Мэн и Прованс. Таким образом, все владения Анжуйского дома, кроме Лотарингии, отошли в домен короны, и королевство получило Марсель и Тулон.

Южные феодалы

На Юге победа королевской власти над вельможами была полной. Династия графов Арманьяка угасла со смертью Жана V, а Шарль д'Арманьяк, виконт Фезансага, не ладивший с людьми короля, с 1471 г. оказался в Бастилии. Владениями графа Фуа управляла Мадлен Французская. Ален, сир д'Альбре, был слугой и «кумом» короля. Правда, мелкое южное дворянство осталось непокорным и склонным к грабежам, и Ажене в книге записей командора Бернара Гро выглядит местностью, охваченной ужасными беспорядками. Людовик XI и его парламенты не смогли полностью обуздать это старинное бедствие — частные войны.

Бретань

Существовал еще один полностью независимый феодальный дом — Бретонский. Франциск II в 1479 г. отказался давать королю войска для завоевания Фландрии. Людовик XI, который его «ненавидел»[134], разместил на бретонских границах солдат, а поскольку у Франциска было только две дочери, король за 50 тыс. экю купил права дома Блуа на герцогство. В 1481 г. герцог Бретонский подписал союз с Максимилианом и королем Англии; теперь ко всем сторонникам Франции в герцогстве относились как к врагам государства. Таким образом, Людовику XI не удалось окончательно разгромить высшую знать, равно как избавиться от походов мелкопоместных дворян-разбойников. Он продолжил, проявляя больше ловкости и применяя больше насилия, дело предшественников, но завершить его не смог.

Людовик XI и города

Бюргерство в этом оказывало королю очень эффективную поддержку. Города помогали ему расстраивать планы феодальных коалиций, стеречь его политических узников, следить за кознями дворян, останавливать их армии. В больших фьефах и даже за границами королевства они более чем когда-либо были центрами монархической и французской пропаганды: так, в Савойе Людовик XI смог создать свой протекторат именно благодаря горожанам. Ведь в самом деле города находили в нем всегда готового защитника от феодальных насилий, а присоединение к королевскому домену было для них гарантией если не независимости, то как минимум безопасности. Людовик XI в письмах и частных беседах не скупился на лесть и обещания горожанам. В 1473 г., принимая делегатов города Амьена, он приказал, чтобы его оставили с ними наедине, сказав: «Я хочу говорить со своими добрыми друзьями из Амьена — не как с послами, а как с друзьями».

Требования и произвол короля

Впрочем, от своих «друзей» он требовал многого. Займы, чрезвычайные поборы, непрестанные реквизиции, о которых мы говорили, ложились бременем прежде всего на горожан. Опека королевской власти над добрыми городами стала в царствование Людовика XI намного плотней. Король часто посягал на прерогативы муниципалитетов в сферах финансов, юстиции, общественных работ, даже простой охраны порядка и нарушал сами муниципальные уставы, присваивая себе право урезать или отменять местные вольности и назначать мэров по своему выбору. «Мэрии, законы и состав эшевенов, — заявлял он, — мы можем обновлять, создавать и распоряжаться ими по своему произволу и желанию, без того чтобы кто-либо мог судить об этом».

Союз с крупным бюргерством

Когда Людовик преобразовал учреждения некоего города, это делалось почти всегда с тем, чтобы разделить в нем власть между королевскими чиновниками и несколькими семействами богатых бюргеров, верность которых себе он обеспечивал аноблированием и всевозможными милостями. В Лиможе, например, он отнял у ремесленников особое право участвовать в муниципальных выборах — теперь это стало привилегией корпорации из ста нотаблей. Он ненавидел демократическое управление, не любил «общие собрания больших сообществ», на которых толпа подпадает под влияние «нескольких неблагонамеренных людей». Его называли «королем простолюдинов»; это в корне неверно: между ним и простонародьем никакой симпатии не было. Ремесленники поднимали восстания в городах против королевских налогов, а король их безжалостно подавлял при помощи муниципальной аристократии. Людовик XI был не более чем королем бюргеров — зажиточных бюргеров, которые давали ему деньги, не жалуясь.

Людовик XI и цеха

Одна из главных целей его экономической политики заключалась в том, чтобы сделать богаче и сильней класс купцов и цеховых мастеров. С инициативностью, властностью и упорством, каких никогда не проявляли предшественники, он занимался организацией труда, оказывал покровительство разным отраслям промышленности, создавал рынки сбыта и организовал перевозку товаров. Его многочисленные ордонансы, касавшиеся ремесел, в основном были направлены на то, чтобы защищать хозяев от рабочих, сохранять должности мастеров за привилегированными семействами, наконец, ограничивать свободный труд к выгоде цеховой системы. Очень старавшийся, как мы видели, советоваться со «сведущими людьми», король прежде всего прислушивался к парижским хозяевам. В 1475 г. он созвал в ратуше собрание, где вместе с его советниками заседали парижские бюргеры и купцы; эта комиссия разработала устав для сукноделия, который был обнародован в 1479 г. как «общий и вечный» ордонанс, действительный для всего королевства. Таким образом Людовик XI намеревался подчинить суконщиков всей Франции одним и тем же правилам. В его управлении покровительству всегда сопутствовал деспотизм и уже возникала тенденция нового времени — к административному единообразию.

Шелкоделие

Тем не менее он обладал слишком гибким умом, чтобы в подобной сфере проводить «политику принципов», и, как всегда, умел приспосабливаться к обстоятельствам. Чтобы развивать во Франции производство шелка, он пригласил итальянских рабочих, которых в 1467 г. поселил в Лионе, и не навязывал им цеховых ограничений. Король мечтал, чтобы шелкоделием занялись все