Protectores et conservatores. Ливонская политика Ягеллонов в XVI веке - Даниил Александрович Бессуднов Страница 3

(Р. Ю. Виппер[50], И. И. Полосин[51], Я. Я. Зутис[52] и другие) складывалась в полном соответствии со сложившимся еще в XVIII веке «классическим» дискурсом о Ливонской войне. Среди особо значимых работ стоит упомянуть исследование В. Д. Королюка, в котором автор скрупулезно воссоздал событийную канву Ливонской войны и даже затрагивал проблему протекторства Сигизмунда II Августа в отношении Ливонии[53]. Качественный анализ документов по проблеме «юрьевской дани» дал в своей статье И. П. Шаскольский, уточнив время ее возникновения и определив ряд важных черт в дипломатических отношениях с ливонскими сословиями[54]. В этой связи стоит также упомянуть интересную статью Н. А. Лобанова, в которой автор рассмотрел начальный этап Ливонской войны на материалах немецкой периодики и так называемых «летучих листков»[55]. Объемную монографию, посвященную политике Ивана Грозного, выпустил Б. Н. Флоря, подтвердив гипотезу, выдвинутую В. Д. Королюком, о попытке принуждения Ливонии к вассальной зависимости посредством «юрьевской дани»[56]. К работам в высшей степени значимым стоит отнести труды А. Л. Хорошкевич, которая дает убедительную оценку системе международных отношений, связывая начало ливонского конфликта с проявлением имперских амбиций Ивана IV[57].

Среди отечественных исследований, относящихся к нашему времени, стоит обратить внимание на монографию С. В. Полехова, в которой проблема отношений Литвы с ливонскими ландсгеррами и верховным магистром рассмотрена в контексте династической войны, развернувшейся в Великом княжестве Литовском в XV веке[58]. Предыстория Ливонской войны и контекст отношений Старой Ливонии с Россией блестяще представлены в исследованиях М. Б. Бессудновой[59]. Значимую работу по систематизации сохранившихся источников по взаимоотношениям Великого княжества Литовского и Ливонии провел белорусский историк А. И. Дзярнович[60].

Подробному анализу внутреннего устройства Ливонского Ордена в XVI веке и влиянию на него идей Реформации посвящены работы петербургского историка Д. И. Вебера[61]. Среди актуальных современных монографий видное место занимает объемный труд А. И. Филюшкина, посвященный конструированию идеи Ливонской войны в отечественной и зарубежной историографии[62], а также значительное количество статей, освещающих отдельные аспекты ливонского конфликта[63]. Нельзя также не отметить монографию В. В. Йенского, в которой автор содержательно осветил военную историю борьбы за Ливонию в XVI веке, придерживаясь концепции о недопустимости объединения разнородных по своему характеру военных кампаний на Балтике в единую «Ливонскую войну»[64].

Тем не менее, несмотря на большое количество работ по истории Ливонской войны, в современной науке многие вопросы раскрыты недостаточно полно, а понимание причин, приведших к утрате Ливонией независимости, в историографии зачастую упрощено и подчиняется устоявшейся парадигме, упускающей из вида ряд значимых факторов. И несмотря на позитивную тенденцию последних лет к переосмыслению существующих концепций, комплексное рассмотрение сущности идеолого-правовых концептов протекторства и консерватуры и их значения в ходе подготовки и реализации инкорпорации Ливонии в состав Польско-Литовского государства до сих пор отсутствует.

Источники

Фонд исторических источников, отображающий предысторию и начальный этап Ливонской войны, в целом чрезвычайно велик и разнообразен. Наибольшее развитие эта тема получила в документах, которые касались взаимоотношений Польши с Ливонией, Империей и Пруссией, видное место среди которых занимают нарративные памятники. Основой настоящего исследования является фонд Герцогских посланий (Herzogbriefarchiv) из Кёнигсбергского архива, ныне находящегося в Тайном государственном архиве прусского культурного наследия в Берлине[65]. Данный фонд содержит в себе обширную, в том числе конфиденциальную, переписку прусского герцога Альбрехта Бранденбургского, одного из инициаторов и активных участников инкорпорации Ливонии в Польско-Литовское государство, с главными фигурантами этого проекта — королем Сигизмундом II Августом, Рижским архиепископом Вильгельмом Бранденбургским (1539–1563), немецкими князьями, представителями ливонских сословий, членами литовской Рады и многими другими. Кроме того, в архиве широко представлены рукописные копии различных официальных постановлений и меморандумов, касающихся ливонского вопроса, а также инструкции и посольские отчеты дипломатов, их корреспонденция. В совокупности эти документы дают представление о процессе развития идеи присоединения Ливонии к Польско-Литовскому государству, в рамках которой получил свое окончательное оформление политико-правовой концепт протекторства над Рижским архиепископством, распространившийся позже на всю территорию Ливонской конфедерации. Материалы письменного архива герцога Альбрехта были изданы в форме регестов[66], однако в силу их краткости в них не получили отражения ряд значимых деталей; кроме того, в некоторых случаях содержание регестов отличалось от содержания оригинальных документов. По этой причине при написании данной работы регесты применялись только в качестве инструмента для быстрого и эффективного ориентирования в массе документов архивного фонда; в самом же исследовании используются только переводы с оригинальных текстов, полученных во время изысканий в Тайном государственном архиве прусского культурного наследия в Берлине в 2015–2016 и 2019 году.

Также в настоящей работе использован нарратив различного происхождения и содержания, в частности материалы зарубежных хроник и русских летописей. Интересный взгляд на войну в Ливонии изложен в «Хронике» С. Геннинга, урожденного ливонца, занимавшего должность секретаря в Ордене и отразившего события войны с позиции их непосредственного участника[67]. Еще одним современником Ливонской войны был Иоганн Реннер, создавший, вероятно, один из самых точных нарративов о событиях в Ливонии. На основе более раннего сочинения другого ливонского хрониста, Б. Рюссова, автору удалось в деталях отразить внутреннее состояние конфедерации и причины ее политического кризиса, а также дополнить хронику Рюссова конкретными цифрами[68]. Обстоятельное описание боевых действий, дипломатии и политических событий представлено в ливонских хрониках Ф. Ниенштедта, И. Шмидта, Т. Хьярна, Д. Фабрициуса[69]. Среди русских летописей ключевое место занимает написанная в 60-х годах XVI века «Книга степенная царского родословия», задавшая направление рассмотрения «ливонского вопроса» в отечественной историографии на несколько веков вперед[70]. Претензии царя касательно «юрьевской дани» были также подробно изложены в Львовской летописи, отразившей характер дипломатических сношений с Ливонией накануне и в ходе самой войны[71]. Несколько отличаются по своему характеру материалы локальных летописей, среди которых особо следует выделить Псковскую 3-ю летопись, дополняющую официальное летописание информацией о военных реалиях того времени, отразившихся на псковских землях[72]. К сожалению, в русском летописании ход Ливонской войны и ее причины отражены весьма ограниченно: в большинстве случаев лишь перечисляются отдельные исторические события, притом не всегда достоверно и систематично.

Актовый материал в данном исследовании частично представлен документами из уже упомянутого Тайного Государственного архива прусского культурного наследия[73], содержащий копии международных договоров, что дает возможность проследить динамику развития отношений Польско-Литовского государства и Ливонии. Положение на ливонско-литовской границе и детали дипломатической работы отражены в корреспонденции и отчетах королевской канцелярии, опубликованных в материалах обширного сборника «Acta Tomiciana»[74]. В работе использована дипломатическая документация из сборника «Codex diplomaticus Regni PoLoniae et Magni Ducatus Lituaniae»[75], в частности договоры Ливонии и Великого княжества Литовского, где затрагивался вопрос о правовых основах польского протекторства в отношении Ливонии. Широкий спектр