От римских епископов к римским папам (I - середина VIII в.) - Ирина Павловна Потехина Страница 3

в области религии. Причину их исследователи, как правило, склонны видеть в исключительной подозрительности императора, а также в его стремлении пополнить государственную казну за счет обложения иудейского населения (fiscus judaicus), к которому по привычке продолжали относить христиан[15]. При этом сложностей в жизнь адептов нового учения в это время все чаще добавляло то, что репрессивные меры властей встречали одобрение со стороны значительной части римского языческого населения (о чем можно догадаться уже на основании приведенного выше текста Тацита). Религия, не имевшая изображений божеств и апеллировавшая к бесплотным сущностям, вызывала недоумение и считалась как минимум проявлением безбожия. Эсхатологические ожидания христиан, их готовность принять смерть и даже определенная «тяга» к мученичеству, а также неучастие в публичных мероприятиях и обрядах, — все это рассматривалось современниками как презрение к нормальной общественной жизни и пресловутая «ненависть к роду людскому» («odium humani generis»). А таинственные собрания (чаще проводившиеся под покровом ночи, в обстановке секретности) и смутные слухи о странных ритуалах и употреблении в пищу Тела и Крови и вовсе становились почвой для подозрений в причастности христиан ко всевозможным мерзостям и извращениям.

Положение христианских общин империи изменилось к еще худшему при императоре Траяне (98-117). Именно в его принципат христианство, ранее едва ли воспринимавшееся властями иначе как очередная секта в составе иудаизма (давно известной Риму, древней и «дозволенной» религии — religionis licitae), официально признается религией вредной и недозволенной (religio illicita), а его адепты — подлежащими наказанию как антигосударственные элементы. Поводом к формулированию такой официальной точки зрения стали знаменитые письма наместника Вифинии Гая Плиния Младшего, адресовавшего императору целый ряд вопросов, касавшихся того, как следует поступить с арестованными в его провинции христианами[16].

Ответ (или Рескрипт) из Рима был краток: с одной стороны, император не видел смысла в организации специального розыска христиан, с другой — советовал строго карать их, если они, будучи арестованы по доносу, отказываются отречься от своей веры и поклониться римским богам[17]. Такая позиция Траяна, несколько непоследовательная на первый взгляд, в действительности как нельзя лучше отражала отношение римской государственной власти к религии вообще и к христианству в частности. Проблемы вероучения довольно мало волновали римских принцепсов, но публичное неповиновение христиан, отказывавшихся поклоняться и приносить жертвы языческим богам (в том числе гению императора) и тем самым нарушавших свой гражданский долг, должно было быть наказано.

Составленный около 112 г., Рескрипт не только спровоцировал новую волну гонений (затронувших в основном восточные провинции), но и со временем послужил основой для большинства антихристианских постановлений, принятых римскими императорами во II — начале III в. И хотя внятной юридической базы для ведения судебных процессов против христиан выработано не было, их продолжали преследовать и казнить фактически за само название их церкви. Самыми знаменитыми жертвами гонений при Траяне стали восточные епископы Симеон Иерусалимский и Игнатий Антиохийский (при этом последний, по словам христианских писателей, был отправлен для суда и казни в Рим). Позднейшее предание добавило к этим именам еще и папу Климента I, пострадавшего, правда, задолго до Рескрипта (предположительно между 99 и 101 гг.) и будто бы сосланного из Италии в далекие крымские каменоломни[18].

Преемники Траяна, принцепсы из династии Антонинов (Адриан (117–138), Антонин Пий (138161), Марк Аврелий (161–180), Коммод (180–192)), в целом следовали его религиозной политике. Однако преследование христиан в их правление так и не обрело законченной юридической формы и по-прежнему оставалось в сфере частной инициативы местных властей, от произвола которых зависели не только масштабы и интенсивность провинциальных гонений (для их начала порой достаточно было даже доноса рабов), но и способы наказания уличенных и упорствующих в своей вере «преступников». Как следствие, мучениками эпохи Антонинов стали, в первую очередь, представители провинциальных христианских сообществ. Среди них следует отметить епископа Поликарпа Смирнского (последнего из мужей апостольских), Иустина Философа, лионского епископа Пофина и др. Из числа римских епископов в этот период пострадал один Телесфор, погибший, согласно Иринею, в правление императора Адриана[19].

Разумеется, в череде гонений случались и периоды некоторого затишья. Так, конец II и первая половина III в. прошли для христианских общин империи в обстановке относительного мира и спокойствия — исключением стали лишь годы правления Септимия Севера (193–211), официально запретившего язычникам переходить в иудейскую или христианскую веру (202 г.), и Максимина Фракийца (235–238), жертвами которого в Риме оказались сразу два епископа: сосланный Понциан и казненный Антер[20]. Впрочем, впереди христиан ожидали новые репрессии — гораздо более жестокие, чем ранее. Апогеем языческих гонений, имевших место в III столетии, принято считать преследования, организованные императорами Траяном Децием (249–251) и Валерианом (253–260). При них репрессивные меры в отношении христианских церквей и общин окончательно переходят на новый качественный уровень — впервые инициатива их проведения исходит от императора как от представителя высшей политической власти, а в качестве обоснования выдвигается опасность христианства как такового для римского государства.

Началом активных массовых преследований против адептов христианского учения послужил принятый в конце 249 или начале 250 г. эдикт Траяна Деция, предписывавший всем гражданам империи в присутствии свидетелей принять участие в обязательных жертвоприношениях римским богам. Всякий, кто не мог предоставить специальной справки о совершении соответствующих обрядов (Libellus), автоматически подвергался аресту и пыткам[21]. Преемник Деция, Требониан Галл (251–253), также не особо жаловал «сектантов» — хотя и с менее травматичными для них последствиями. Но подлинным продолжением антихристианской политики стали эдикты следующего императора — Валериана, — первый из которых под угрозой ссылки и каторги запрещал христианам собираться для богослужений и посещать кладбища (июль 257 г.), а второй однозначно предписывал казнить представителей христианского духовенства, отказывающихся отречься от своей веры и сотрудничать с властями (август 258 г.)[22].

Несколько ослабевшие лишь при Галлиене (260–268), гонения середины — второй половины III в. больно ударили по всем христианским церквям Империи и особенно по церкви римской, ставшей к тому времени уже достаточно крупным и влиятельным центром христианства. Именно в эти годы погибли трое из упомянутых ранее римских епископов-мучеников — Фабиан, Стефан I и Сикст II; изгнаны из Рима были друг за другом папы Корнелий и Луций I (253–254)[23]. Напряженная обстановка, сложившаяся вокруг христианской церкви в годы этих преследований, вдобавок также стала причиной первого в истории римской кафедры продолжительного периода седисваканции, наступившего после гибели папы Фабиана (с января 250 по март 251 г.)[24]. Следующее, почти годичное, «пустование» римского престола произошло уже через 7 лет, когда в результате гонений Валериана был убит не только папа Сикст II, но и все семь его диаконов (6-10 августа 258 г.)