Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа Страница 29

class="p1">Если наносились удары по тамплиерам, евреям, ломбардцам, если портили монету, то лишь потому, что с помощью этих чрезвычайных мер королевское правительство, оказавшись в затруднительном положении, надеялось заткнуть дыры в бюджете, приведенном в расстройство военными расходами. Но эти решения, которые повлекли за собой столько страданий и которых рассудительные люди не одобряли, принесли лишь деньги. Естественно, чтобы получить очень большую, если не основную часть сумм, которые король собрал и расточил, в форме налогов, он должен был обращаться к нации. Таким образом, мы вынуждены рассмотреть отношения последних Капетингов (по прямой линии) с тремя «сословиями» нации: духовенством, знатью и простонародьем.

В Англии при Эдуарде I, современнике Филиппа Красивого, нация воспользовалась финансовыми затруднениями короны, чтобы выбить себе конституционные гарантии. Что же происходило во Франции?

Глава IV.

Король и нация: с 1285 по 1328 г.

I. Французская церковь при Филиппе Красивом

Покорность национальной церкви короне

При Филиппе Красивом церковь получила повод выказать независимость от светской власти. Но она им не воспользовалась. Она не посмела возвысить голос, чтобы осудить чудовищный и кощунственный вздор Ногаре. Она бросила на произвол судьбы Бонифация, ранее пытавшегося защитить ее от королевских фискалов. Она предала тамплиеров и сделалась орудием их пытки. Ее раболепие в обоих этих случаях было настолько велико, что даже автор так называемой «Хроники Годфруа Парижского», проявлявший очень клерикальные взгляды, говорит о ней с презрением. Ведь в XIII в. епископства часто давали клирикам, приближенным к королю, в награду за услуги; в результате национальная церковь по большей части стала ручной: «Многие прелаты, — пишет автор "Романа о Фовеле", — входят в состав Королевского совета, парламентов:

Из-за прелатов, желающих угодить

Королю, доставить ему удовольствие,

Святая Церковь ныне приходит в упадок...».

Повиновение французской церкви королю в политической сфере было тогда абсолютным, как позже — повиновение английской церкви королю из династии Тюдоров. И, судя по всему, галликанская церковь настолько повиновалась Филиппу Красивому (как англиканская — Генриху VIII), что при надобности была готова пойти даже на схизму. Разумеется, было, особенно среди низшего духовенства и в монастырях, меньшинство, стойко приверженное теократическим принципам и привязанное к Святому престолу; но этим «ультрамонтанам» понадобился бы героизм, чтобы противостоять посулам и угрозам людей короля, выдержать зрелище наказаний, с помощью которых подавляли изолированные очаги сопротивления, и не поддаться общей трусости. Большинство клириков старалось прежде всего «не связываться». «Когда король, — сообщает биограф святого Ива[37], — послал в Третье комиссаров, чтобы обложить епископский церковный доход кое-какими налогами, Ив, который был официалом епископа, хотел этому воспротивиться. Но среди клириков церкви многие его не одобрили. Трусов возглавлял Гильом де Турнемин, казначей капитула, который, встретив однажды святого, обратился к нему так: "Шельма, шельма, вы поставили нас под угрозу — мы можем потерять то, что у нас есть. Вы! Вы, у кого ничего нет и кому, таким образом, нечего терять"».

Церковь должна была защищать от посягательств мирян, особенно королевских чиновников, свои привилегии в сфере юрисдикции и свое имущество. Этих задач было достаточно, чтобы поглотить ее. Но для их решения, не считая методов Святого престола, которые никогда не были очень эффективными и вышли из употребления после начала Распри, у нее осталось лишь одно оружие — отлучение, которое она умудрилась изрядно затупить[38]. В своей слабости она довольствовалась тем, что жертвовала меньшим: обычно ее политика состояла в том, чтобы защиту короля от агрессивного рвения его чиновников покупать полной покорностью и щедротами.

Церковное имущество и королевские налоги

Церковное имущество в принципе были освобождено от всякого публичного обложения налогом, но фактически церковь Франции с давних пор при чрезвычайных обстоятельствах принимала участие в расходах короны. Мы уже говорили, что Людовик IX облагал духовенство королевства «поборами». Филипп III и Филипп IV (в начале царствования) на тех же условиях, что и Людовик IX (то есть с согласия папы и духовенства, в соответствии с канонами Латеранского собора), добились в 1274 г. предоставления десятины на шесть лет, в 1284 г. — на четыре года, в 1289 г. — на три года, то есть тринадцати годовых обложений в течение семнадцати лет.

В 1294 г. Гасконская война вынудила правительство приложить большие усилия. Королевский совет решил, что на церковные имущества должна прийтись их доля расходов «на оборону королевства», в соответствии с прецедентами. Сначала возникла мысль созвать «в присутствии короля» архиепископов, епископов, прелатов, аббатов, приоров, прево, деканов, представителей монастырей, капитулов, ректоров церквей и прочих церковных служителей королевства, но от нее отказались, «сочтя, что собрание такого количества людей в одном-единственном месте обошлось бы слишком дорого»; в конечном счете распорядились, чтобы в каждой церковной провинции митрополит созвал бы «прелатов, аббатов, приоров и прочих клириков» на поместный собор. Действительно, в 1294 г. во всем королевстве состоялись провинциальные соборы и собрания служителей церкви, вотировавшие десятину на два года. Деньги требовались настолько срочно, что король приказал отобрать сбор этой десятины у церковных сборщиков и поручить его своим людям, чтобы дело шло быстрей: «От прелатов и тех, кто обладает духовной юрисдикцией, — писал король, — потребуют отлучать мятежников без отлагательства (ибо дело его не терпит). От них потребуют этого в силу верности и долга, каковыми они обязаны нам и королевству, и это их дело, а не наше».

Некоторые капитулы и монастыри в 1294 г. наотрез отказались предоставлять субсидию, ссылаясь на то, что надо посоветоваться с папой; но их вынудили покориться или капитулировать, а их обращения к Святому престолу ничего не дали.

В 1295 г. Большой совет знати и прелатов дал разрешение изъять пятидесятую часть всех состояний, не исключая состояний клириков. В мае 1296 г. в Париже пять архиепископов, шестнадцать епископов и прокуроры других прелатов королевства предоставили правительству, при условии одобрения папой, право собрать в текущем году две новых десятины. На сей раз черное духовенство запротестовало настолько громко, что его услышал Бонифаций VIII. Известно, что именно манифест ордена цистерцианцев против десятин 1296 г. и вызвал к жизни декреталию «Clerîcis laïcos».

Последствия вмешательства Бонифация известны: папа, примирившись с Филиппом, предоставил в 1297 г., «по просьбе прелатов», двойную десятину на два года и недвусмысленно признал, как мы видели, право короля требовать от духовенства денежного вклада в оборону королевства в случае настоятельной необходимости, без разрешения Святого престола.

Десятины

Список субсидий, на какие пошло духовенство Франции с 1297 г. с разрешения папы или без него, — длинный и еще плохо изучен[39]. Двойная десятина в