Гранды. Американская сефардская элита - Стивен Бирмингем Страница 28

На африканском побережье переговоры о цене велись капитаном раба и губернатором замка. Все это было очень по-деловому, и на рынке, как и на любом другом товаре, происходили колебания. Иногда на заключение выгодной сделки уходили месяцы, но как только она заключалась, рабы с большой скоростью грузились на борт. Капитан, по какой-либо причине «потерявший» своих рабов, по понятным причинам не мог рассчитывать на очень теплый прием в Ньюпорте, поэтому о благополучии рабов заботились, но не больше, чем это было экономически целесообразно. Каюты рабов располагались в пространствах между палубами высотой от трех до трех с половиной футов. Мужчины были вытянуты на спине, в пространстве шириной 18 дюймов на человека, их лодыжки были зафиксированы цепями. Женщины и дети лежали в отдельном отсеке, в такой же тесноте, но без цепей. Путешествие через Атлантику занимало от шести до десяти недель, в зависимости от погоды. Иногда, если капитан был снисходителен, заключенным разрешалось на короткое время подняться на палубу, чтобы потренироваться и подышать свежим воздухом. Нередко в такие моменты заключенные пытались выброситься за борт в море. Несговорчивых заключенных наказывали такими причудливыми способами, как привязывали к якорным цепям кораблей и тащили за собой.

Не менее причудливые опасности подстерегали и тех, кто работал в разных точках треугольника рабства. Одна из двоюродных сестер Аарона Лопеса да Коста, помогавшая своему мужу в его делах в Кингстоне (Ямайка) и оказавшаяся в то время беременной, однажды вечером «при свечах пошла черпать ром, чтобы подделать его для воскресной продажи рабов»[8]. Искра от ее свечи упала в высокопробный ром, и ром вместе с несчастной женщиной вспыхнул. Миссис Да Коста едва не сделала для Кингстона то, что впоследствии корова миссис О'Лири сделала для Чикаго, ведь поблизости находились «магазины рома, бренди и джина на счету», в которых хранились тысячи галлонов горючего. К счастью, «эйнжин» прибыл быстро, и пожар был потушен, хотя и слишком поздно, чтобы спасти леди.

В этой ведущей, уважаемой, даже модной отрасли Ньюпорта молодой Аарон Лопес — предприимчивый, красивый, с темными волосами, высокими скулами, большими темными, властными глазами, маленький и жилистый — рано добился успеха. На сэкономленные во время работы у своего двоюродного брата Джейкоба Риверы гроши он уже через два года смог стать партнером в покупке судна Ann, описанного в купчей как «новая двухпалубная бригантина весом около 113 тонн... полностью готовая для африканской торговли... будет обшита дюймовыми сосновыми досками или 1/2 дюйма кедром... тент, вторая шлюпка, кают-компания, краски, стрелковое оружие, цепи и наручники [эти пункты подчеркнуты в купчей] и всякая другая мелкая утварь будут исключены и предоставлены капитаном». Даже орудия лишения свободы не были проданы владельцем[9].

При весе 113 тонн длина «Энн» составляла, вероятно, около семидесяти футов — небольшое судно для такого длительного плавания, но лишь немногие невольничьи корабли были больше. Стоимость судна для Аарона Лопеса составляла «£690 стерлингов», что не составляло и половины прибыли, которую можно было получить от одного груза рабов. 27 ноября 1772 года, через девять месяцев после заказа, «Энн» стояла в гавани Ньюпорта, готовая к отплытию, а на ее палубах лежали такие грузы, как вино «Мадейра», коричневый сахар, патока, уксус, тридцать овец, тридцать девять индеек, двадцать восемь гусей, двадцать одна утка. Но самым крупным грузом, из-за которого «Энн» низко сидела на воде, были «98 бочонков и 14 ярусов рома Новой Англии», примерно 11 000 галлонов, весом более сорока тонн. Лопес бегло осмотрел свое новое судно — возможно, это был последний раз, когда он его видел, — и передал его капитану, крепкому янки по имени Уильям Эйнглиш, со следующими приказами:

Сэр:

Наш бриг «Энн», хозяином которого вы в настоящее время являетесь, нагружен и готов к выходу в море, мы приказываем вам, чтобы вы приняли первый попутный ветер и как можно лучше добрались до берегов Африки; и поскольку мы не имеем никакого мнения о торговле на наветренном побережье, мы считаем целесообразным, чтобы, как только вы закупите необходимый рис, вы без промедления отправились в Анамобоэ Роуд; Когда, угодное Богу, вы прибудете туда в целости и сохранности, превратите свой груз в хороших рабов на самых выгодных условиях; вы не можете не понимать, что пребывание на побережье в течение значительного времени связано не только с очень большими расходами, но и с большим риском для рабов, которых вы можете иметь на борту. Поэтому мы рекомендуем вам действовать быстро, даже если вы будете вынуждены давать несколько галлонов больше или меньше на каждого раба.

Очевидно, что многое зависело от надежности капитана, и невозможно сказать, скольким из этих людей удалось успешно обмануть своих хозяев. Но Эйнглиш, судя по всему, был честным человеком. В его приказе говорилось, что некий Дэвид Милл, губернатор одного из прибрежных замков, все еще должен двоюродному брату Лопеса Джейкобу Ривере «двадцать семь мужчин и тринадцать женщин-рабов» из предыдущей партии, которая прибыла с меньшим числом. Лопес утверждал, что Милл «немедленно доставит» их капитану Эйнглишу, и он был уверен в этом «благодаря универсальному характеру господина Милла». Чтобы не перепутать эти сорок штук с остальным грузом, Лопес поручил капитану «нанести на них какой-нибудь отличительный знак», «чтобы мы могли отличить их от груза».

Затем было дано разъяснение по поводу бухгалтерского учета. Две трети обычного груза должны были быть куплены на счет Лопеса, а оставшаяся треть — на счет Якоба Риверы. Сорок причитающихся рабов должны были быть зачислены на счет каждого поровну. Все рабы, говорилось в приказе, должны были быть проданы на невольничьем рынке в Саванна-Ла-Мар (Ямайка), а «Энн» должен был вернуться в Ньюпорт «чистым от них».

Было бы романтично и неправильно представлять капитана Эйнглиша демоном. На самом деле его подход к делу был четким и беспристрастным. У него была работа, которую нужно было выполнить. Он скрупулезно вел учет, и все, что напоминало о неэффективности или бесполезных движениях, его раздражало. В своем первом отчете Лопесу, датированном 14 января 1773 г., Эйнглиш писал: «После сорокадневного плавания я прибыл на острова Делос на наветренном побережье Африки, где снабдил себя рисом, которого, как я думаю, будет достаточно для путешествия [рис и немного баранины составляли рацион захваченных рабов], и