История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин Страница 27

относится к питекусцам, переселившимся в Неаполь. Приведенный ранее анализ соответствующего пассажа Страбона привел к мысли, что ко времени обоснования на Питекуссах колонистов Гиерона там уже греков не было. Поэтому, если датировать появление Неаполя именно как Нового города 433/2 г., то, действительно, питекусцами могли быть именно эти колонисты или их потомки. Из текста вытекает, что Питекуссы покинули практически все они. Но, с другой стороны, Страбон писал, что некоторые (τινές) из питекусцев переселились в Неаполь. Следовательно, какая-то их часть все же осталась на прежнем месте. Конечно, вполне возможно, что географ использовал разные источники или просто не очень вдумывался в противоречие между своими двумя рассказами. И все же определенное сомнение остается. Эпойки, как правило, получали неполные гражданские права[359]. А то, что из-за их числа сам город изменил свое названия, ясно говорит о полноправии новых поселенцев. На это можно возразить, что в случае необходимости апойков могли сделать и равноправными гражданами[360]. Нам неизвестны обстоятельства и причины по существу вторичного основания Неаполя, так что подразумевать можно все что угодно. Сомнение вызывает и связь этого вторичного основания с Диотимом. Фукидид (I, 45, 2) говорил только о направлении Диотима вместе с другими стратегами к Керкире. Тимей упоминает о его пребывании в Неаполе и установлении им там факельного шествия в честь Партенопы. Но ни один автор не говорит о колонистах, которых доставил в Италию Диотим. По Фукидиду, целью афинского флота фактически было наблюдение за конфликтом между Керкирой и Коринфом. И Диотим возглавлял только часть этого флота, так что размеры его эскадры не могли быть значительными. Кем же в таком случае могли быть афиняне, поселенные Диотимом в Неаполе? Ответа на этот вопрос пока нет. Наконец, Страбон не сообщает прежнее имя города. Если этим именем было Партенопа, как поэты стали его называть, то географ, как об этом уже говорилось, упоминает Партенопу совершенно в другом месте в связи с якобы родосской колонизацией. Если же Страбон все же считал Партенопу прежним названием Неаполя, хотя по каким-то причинам и умолчал об этом, то он совершал ошибку. Из слов Ливия (VIII, 22) видно, что в 327/326 г., когда возник союз между Римом и Неаполем, Старый и Новый города еще существовали отдельно друг от друга[361]. Только после подчинения обоих городов Риму они слились[362].

Подводя общий итог, можно сказать, что в настоящее время решить окончательно вопрос об основании Неаполя и возникновении его названия невозможно, можно лишь говорить, что его основателями были кимейцы, и что он существовал, по крайней мере, с последней четверти VI в. После основания Неаполя Партенопа превратилась в Палеополь. Едва ли речь шла об официальном переименовании. Два города были расположены рядом друг с другом, и люди (может быть, даже жители обоих городов) постепенно стали именовать Старым город, возникший, как всем было известно, ранее Нового. Через какое-то время после своего основания Неаполь стал превращаться в значительный центр, в римское время поглотивший старую Партенопу, память о которой осталась только у поэтов.

Если Неаполь был основан только в последней четверти VI в., то несколько раньше его между ним и Кимой возникла Дикеархия. Ее основателями были самосцы (Steph. Byz. V. Ποτίολοι)[363]. И это сообщение никем в настоящее время не оспаривается[364]. Основана была Дикеархия около 531 г. или немного позже[365]. Совпадение этой даты с неудачной спартанской экспедицией с целью свержения самосского тирана Поликрата привело ученых к мысли, что Дикеархию основали самосские изгнанники после крушения надежды на ликвидацию с помощью Спарты тирании на Самосе[366]. Геродот (III, 45–48; 54–59) рассказывал об этом неудачном походе, в результате которого противники Поликрата были вынуждены покинуть остров и обосноваться в Кидонии на Крите. Считается, что другая часть беглецов перебралась еще дальше и создала Дикеархию в Италии. В качестве довода, в частности, приводится само название нового города, ясно намекающее на стремление к праву и справедливости в противоположность тираническому произволу, царящему на родине[367]. Приблизительно в это же время перебрался с Самоса в италийский Кротон Пифагор[368]. Так что основание Дикеархии вписывается в общее стремление противников Поликрата покинуть Самос после неудачной попытки свержения тирана.

В то же время Страбон (V, 4, 6) писал, что Дикеархия прежде (πρότερον) являлась якорной стоянкой кимейцев (έπίνειον Κυμαίων), пока римляне во время войны с Ганнибалом не создали здесь колонию, переименовав город в Путеолы. Географ не уточняет, что он подразумевает под πρότερον: все ли время от основания колонии до Ганнибаловой войны или только период, непосредственно предшествующий этой войне. С другой стороны, Дионисий Галикарнасский (VII, 3, 2) отмечал, что во время нападения варваров на Киму именно в то время, когда самосцы обосновывались в Кампании, Кима обладала богатством и мощью, ибо владела плодороднейшей землей и гаванями. В таких условиях трудно понять создание Дикеархии рядом с самой Кимой без ее согласия. По словам Диодора (V, 13, 2), Дикеархия была важным пунктом торговли железом с острова Эталии. Автор не уточняет, к какому времени относятся его сведения. Во времена самого Диодора город уже давно назывался Путеолами и, по-видимому, в большой степени был уже не греческим, а италийским. Поэтому можно думать, что знания историка относились к предшествующему периоду. Именно греки, а не этруски, стали разрабатывать месторождения Эталии в VII в., причем важным центром дальнейшего распространения железа в этом веке были Питекуссы[369]. Видимо, с упадком Питекусс эта роль перешла к Дикеархии. Допустить такое возвышении Дикеархии в самой зоне своего влияния Кима едва ли могла. Поэтому надо согласиться с тем, что новый город оказался в зависимости от Кимы[370]. Связи между греками обоих городов были довольно тесными. Вероятнее всего, именно из Дикеархии кимейцы заимствовали оракул Сивиллы, впоследствии столь знаменитый в римском мире[371].

Кампанские греки и местное население

Еще до обоснования эвбейцев в Кампании местные народы вступили с ними в контакт[372]. Контакты, естественно, интенсифицировались после основания Питекусс, а затем и Кимы. Кампанские греки связались не только с непосредственными соседями, но также с этрусками и латинами[373]. Через этрусское посредство греки получали железо непосредственно из самой Этрурии. С VIII в. до н. э. греки стали оказывать огромное влияние на искусство этрусков и даже на их религию. Важным промежуточным пунктом в контактах кампанских греков с этрусками было, вероятно, нижнее течение Тибра, и в Риме обнаружены ясные следы связей с греческим миром