Англия во времена Тюдоров. В контексте социальной жизни и промышленности - Льюис Френсис Зальцман Страница 27

При рассмотрении доктринальных изменений этого периода необходимо помнить, что Англия в начале четырнадцатого века была сильно затронута еретическим учением Уиклифа и его последователей, лоллардов. Хотя власти огнем и мечом пресекали открытое исповедание лоллардизма, его доктрины все еще тайно и полутайно процветали во многих частях королевства, особенно в Лондоне, и готовили людей к восприятию очень похожего учения протестантских реформаторов. В первые года шестнадцатого века, до того, как Лютер бросил вызов Риму, ересь росла, несмотря на суровость церкви, так что в 1511 году итальянский секретарь короля Аммонио в шутку написал Эразму, что постоянное сжигание еретиков привело к повышению цен на дрова. Он добавляет, что, несмотря на это, их число растет, и, например, брат его слуги основал секту и даже приобрел некоторое количество последователей. И лолларды, и протестанты отвергали высший авторитет церкви и вместо него превозносили Библию. Римская церковь, в равной степени признавая Библию посланием от Бога, утверждала, что это послание должно быть истолковано простым людям теми, кто специально посвящен и подготовлен для этой цели, в то время как протестанты утверждали, что Библия может быть понята любым человеком, «находящимся в состоянии благодати». Таким образом, с протестантской точки зрения было важно, чтобы переводы Библии были доступны всем, в то время как римляне не одобряли распространения переводов и запрещали использование любых версий, которые не были ими приняты. Когда в 1526 году на континенте напечатали и ввезли в Англию контрабандой английскую версию «Нового Завета» Уильяма Тиндейла, епископы объявили ее еретической и предали копии огню не потому, что это был перевод, а потому, что книга содержала часть пропаганды, многие фразы были переведены таким образом, а примечания на полях сформулированы так, чтобы нападать на ортодоксальные доктрины Церкви. Не менее заметным последствием разрыва с Римом стал приказ короля Генриха 1538 года о том, что копия Библии на английском языке — «Большая Библия», подготовленная Джоном Роджерсом[78] и Майлзом Ковердейлом[79], представлявшая собой частично — перевод с латинской Вульгаты, а частично — переписанную работу Тиндейла — должна быть в каждом приходе. Результат был неутешителен, так как приводил к постоянным ссорам и препирательствам между невежественными, но самоуверенными читателями. С другой стороны, Библия в ряде слегка различающихся версий оставалась, даже во время реакции Марии, главным объектом изучения большинства англичан, которые хоть немного умели читать, и, таким образом, влияла не только на мнения, но и на мировоззрение поздней тюдоровской литературы.

Перевод церковных служб стал естественным продолжением перевода Библии. Английские молитвы для частного использования были известны издавна, но общественные богослужения в Англии, как и во всех католических странах, проводились на латыни — универсальном языке науки и грамоты. Преимуществом было то, что англичанин за границей или иностранец в Англии мог следить за службой так же, как если бы он был в своей приходской церкви. Но недостаток заключался в том, что даже в своей приходской церкви мало кто мог понять хоть что-нибудь, а многие и вовсе не понимали богослужения. К концу правления Генриха VIII архиепископ Кранмер составил английскую литанию, или форму молитвы, которую следует использовать в процессии, а в 1549 году, после того как воцарение Эдуарда VI сделало протестантизм государственной религией, он издал полный текст английского молитвенника. Этот Первый молитвенник Эдуарда VI был основан на проверенных столетиями латинских молитвах и по стандарту чистой литературы являлся шедевром английского языка. Он заменил множество богослужебных книг, и в нем старые службы были объединены в утреннюю молитву, а вечерня и повечерие — сжаты в вечернюю молитву. Тремя годами позже, в 1552 году, был издан Второй Молитвенник, по своему тону еще более подчеркнуто протестантский. После того как его отменила королева Мария, восстановившая старые латинские богослужения, он был возрожден и утвержден Елизаветой с очень небольшими изменениями (из которых самым важным было изменение слов освящения, которое сделало допустимой веру в Реальное Присутствие) и продолжает использоваться практически без изменений вплоть до настоящего времени.

Крупным изменением, внесенным английским молитвенником, было преобразование мессы в причастие. Для обеих сторон Евхаристия была центральной чертой христианского богослужения. Римская месса была жертвоприношением, постоянным повторением добровольной смерти Христа, протестантское причастие было воспоминанием об этой смерти, перенесенной однажды и действенной на все времена. Католики, придерживаясь учения, известного как Пресуществление, считали, что в момент освящения хлеб и вино превращаются в настоящие Тело и Кровь Христовы; лютеранские протестанты, под чьим влиянием был составлен Первый Молитвенник, считали, что происходило мистическое изменение, благодаря которому элементы, хотя и остались хлебом и вином, содержали духовное тело и кровь. Швейцарская протестантская школа во главе с Цвингли считала, что хлеб и вино неизменны и носят чисто символический характер. Со времен издания Второго Молитвенника среди английских реформаторов преобладало существенное влияние швейцарской школы. Учение о пресуществлении стало разделительной линией между старой и реформатской церквями, люди не только спорили о его истине, но и отдавали свои жизни; одни считали свое поклонение Таинству священным (освященной облатке), те, кто не верил в это, отождествляли такое поклонение с идолопоклонством. Каждая сторона с энтузиазмом уверяла в истинности своих взглядов, считая других преступно заблуждающимся и греховно упрямыми.

С поклонением Таинству был связан весь вопрос об обожании образов и реликвий и почитании святых — практиках, которые подвергались нападкам со стороны лоллардов и еще более яростным нападкам со стороны протестантов. Невозможно провести грань между религией и суеверием, и образ, который для одного человека мог стать подспорьем для размышлений о достоинствах святых, для другого был талисманом с магическими или чудотворными свойствами. Католическая церковь защищала верующего, преклонившего колени перед образом, считая: «Он говорит не с изображением, которое сделал плотник и нарисовал художник, если только он не глупец». Утверждение было достаточно верным, но оно не учитывало большой процент глупцов среди населения, не говоря уже о значительной части мошенников, которые были готовы использовать эту глупость, поощряя подношения определенным образам в своих церквях или монастырях. Соприкосновение с чудотворным образом или чудотворными реликвиями делало церковь центром паломничества — местного, национального или общеевропейского. Святыни, такие как святилища св. Фомы (Беккета) Мученика в Кентербери и Пресвятой Богородицы в Уолсингеме, привлекали паломников со всей Европы, некоторые из которых были благочестивыми, другие искали исцеления от болезней, а третьи просто желали осмотреть достопримечательности. Среди последних был великий ученый Эразм, ортодоксальный католик, но человек, обладающий проницательностью и чувством юмора, который в 1512 году оставил остроумный отчет о своем посещении Уолсингема,