Немецкая Ганза в России - Артур Винклер Страница 27

вовлечь в решение ливонского конфликта королей Испании, Англии, Дании, Швеции и Польши, а также ганзейские города Империи и обсудить общую реакцию на насилие со стороны московитов. Кроме того, имперские сословия «в ответ на многочисленные жалобы, дабы продемонстрировать лифляндцам на деле свое сочувствие», договорились оказать Ливонскому ордену помощь в размере ста тысяч гульденов. Эту сумму Любек, Гамбург и Люнебург должны были предоставить Империи в виде беспроцентного займа.

В соответствии с пожеланием рейхстага, Фердинанд отправил московскому государю со своим гонцом Иеронимом Гофманом срочное послание. Иван IV даже не принял Гофмана и письменно сообщил императору, что Дерпт был основан его предком Юрием в 1038 году, поэтому на самом деле называется Юрьевом. Этот город, продолжал царь, нанес ему оскорбление, превратив православные церкви в отхожие места и отказавшись платить положенную дань. Если император желает сохранить дружбу с ним, пусть пришлет настоящих послов — с гонцами дела подобного рода не обсуждают.

В Германии многие считали, что император оказывает слишком много чести московскому «варвару». Это тем более злило Ивана IV, что в других государствах к нему относились с большим уважением. Испанский король и его супруга Мария Английская искали дружбы царя, рассчитывая, что он сыграет значимую роль в их масштабном замысле по восстановлению католической веры в протестантских землях. Русский посланник Непея восторженно описывал все почести, которые были оказаны ему королевой; он вернулся в Москву с богатыми дарами и в сопровождении множества английских врачей, ремесленников и людей искусства. В Германии это вызвало «крики и слухи» о том, что английская королева поддержала русскую кампанию в Ливонии «людьми и прочим». Рассказывали, что папа «отдал испанцам императорскую корону, сделал романских монархов курфюрстами, отправил посольство к московитам и потребовал от них начать войну против Германии».

Несмотря на все тревожные известия, сосредоточить ресурсы Империи против русского завоевания не удалось. Ливония не получила ни денег, ни солдат. На рейхстаге посланцы магистра Ливонского ордена услышали в свой адрес обвинения в том, что местные сословия сами навлекли на себя беду своим тщеславием и эгоизмом. Ливония была предоставлена самой себе, новый магистр Готтард Кеттлер 31 августа 1559 года попросил защиты польского короля, 15 сентября его примеру последовал архиепископ Риги. Несколько недель спустя епископ Эзеля и Курляндии признал над собой власть датского короля. Император вновь попросил Густава Вазу защитить Ливонию; шведский король потребовал от эстляндского дворянства и Ревеля хранить верность магистру ордена, угрожая в противном случае ввести в Эстляндию свои войска. Его сын Эрик, который сменил Густава на троне 29 сентября 1560 года, потребовал от Ревеля принести ему присягу. Узнав об этом, Кеттлер попытался передать город полякам, однако городская община оказала ему сопротивление. Хотя император 5 апреля 1561 года потребовал от эстляндцев хранить верность Ливонскому ордену и Империи, дворяне и горожане единогласно решили перейти под власть своих единоверцев-шведов. Присяга магистру была аннулирована, 4 июня Эстляндия присягнула Эрику XIV, два дня спустя так же поступил Ревель. Формальным основанием было то, что ни орден, ни Империя не смогли защитить их от русских.

Несчастье, постигшее лифляндские города, не способствовало уменьшению внутренних противоречий в Ганзейском союзе. Более того, уже существовавший раскол стал непреодолимым. В 1557 году, сразу же после начала войны, Иван IV потребовал от германских ганзейских городов прекратить всякие сношения с Ливонией. Лифляндцы, в свою очередь, требовали прекращения торговли с русскими через Выборг. Ганзейцы выполнили просьбу своих товарищей и постановили собрать пятикратный общий налог в пользу Ливонского ордена. В качестве вознаграждения за это они потребовали предоставления им права свободно торговать с русскими. Лифляндцы ответили, что в данный момент не могут пойти на это, но готовы начать обсуждение, когда опасность минует. Получив этот ответ, Любек не стал прерывать торговлю с Россией. Магистр Ливонского ордена пожаловался на ганзейцев императору, заявив, что своекорыстные купцы нарушили внутренний мир, нанесли несчастной Лифляндии огромный ущерб и оказали помощь ее смертельному врагу.

Ганзейский представитель, однако, убедил императорских советников в беспочвенности этого обвинения. В результате император отверг жалобу магистра и потребовал от него и от Ревеля, по собственной инициативе захватившего несколько любекских кораблей, компенсировать нанесенный ущерб. 3 апреля 1560 года Фердинанд постановил, что корабли должны быть возвращены Любеку и что в дальнейшем чинить любые препятствия мирной торговле запрещено, если только речь не идет о поставках оружия врагу. Ревель и магистр Ливонского ордена приговаривались к выплате штрафа в 500 марок золотом, половина которого должна была поступить в императорскую казну, а вторая половина — городской общине Любека. На уплату этого штрафа и возвращение кораблей (или выплату компенсации в размере их стоимости) давалось четыре недели. Все дальнейшие разбирательства должны были осуществляться в Любеке по законам Ганзы.

На упреки со стороны лифляндцев Любек ответил тем же: они сами виновны в своем несчастье, потому что долгое время мешали отправке посольства к царю. Любекские купцы соглашались отказаться от своих привилегий в России и прекратить торговлю, если лифляндцы смогут уговорить представителей других наций (англичан, датчан, шведов, поляков, литовцев и фризов) не торговать с русскими ни через Архангельск, ни через Выборг и другие балтийские гавани. Кроме того, лифляндские купцы сами не должны были заключать торговые сделки с врагом. Лифляндцы постарались опровергнуть обвинения, выдвинутые Любеком, и сообщили, что ведут переговоры с балтийскими державами о торговой блокаде России. Однако они наотрез отказались разрешить германским ганзейским городам свободно торговать в Лифляндии.

Итак, единство и независимость Ливонии оказались утрачены под натиском русских. 5 марта 1562 года Готтард Кеттлер сложил с себя титул магистра, после чего польский король сделал его герцогом Курляндии и графом Земгалии. Герцог Магнус Датский за 90 тысяч марок приобрел у епископа Иоганна Мюнхаузена епископство Эзель, у епископа Морица Врангеля — епископство Ревель, у Генриха фон Людингхаузена — уезд Зонненберг, а также аббатство Падис. Ни одно из перечисленных лиц не имело никаких прав продавать эти земли, но под давлением архиепископа Вильгельма Бранденбургского Кеттлер был вынужден признать приобретения, сделанные девятнадцатилетним датским принцем.

Так старая Ливония — провинция Империи — развалилась на части. На севере закрепились шведы, на востоке русские, на северо-западе датчане. Центральную часть контролировали поляки, на западе Кеттлер создал свое герцогство.

Именно герцога Курляндии теперь обвиняли в потере Ливонии и называли предателем. Делали это те, кто не пошевелил и пальцем, чтобы оказать магистру помощь в час нужды. С ним случилось то же самое, что за сорок лет до этого произошло с великим магистром Тевтонского ордена Альбрехтом Бранденбургским, обменявшим свою мантию