Людовик XIV. Золотая клетка Версаля - Наталия Петровна Таньшина Страница 25

После смерти Короля-Солнце прекрасный Версаль пустовал семь лет. В его золотых покоях гуляли сквозняки, выдувая чары и колдовство старой эпохи, которыми, казалось, были насквозь пропитаны стены дворца. Унося прочь век минувший, ветер приносил свежее дыхание века грядущего. Началась эпоха правления Людовика XV, новых мифов, новых фавориток и нового Версаля...

Версаль Людовика XV

Герцог Филипп Орлеанский, ставший регентом при пятилетнем Людовике XV (1715–1774), сразу после смерти своего венценосного дядюшки забрал маленького мальчика, стоявшего между ним и троном, из Версаля и поселил во дворце Тюильри, расположенном напротив его собственного дворца Пале-Рояль.

Людовику XV случилось стать наиболее желанным из потомков Людовика XIV, его так и называли — «Возлюбленный». Он был многообещающим ребенком, религиозным, прелестным, умным, храбрым, но застенчивым. Он вырос и превратился в очаровательного молодого человека и умного правителя с хорошо развитым чувством долга. Но аппарат, с помощью которого ему пришлось управлять страной, давно устарел, и придумать что-нибудь лучше ни он, ни его советники не могли.

В 1722 году регент решил снова поселить двор в Версале. Короли обречены жить в клетке, и если клетка находится в столичном городе, то звуки улиц все же проникают в нее. Ни один король не был так отрезан от народа, как Людовик XV. На этом настоял кардинал Дюбуа, советник регента, надеявшийся таким образом продлить жизнь своего господина. К такому выводу он пришел, исходя из того, что вдали от Пале-Рояля тот будет вынужден вести более размеренную жизнь. Переезд прошел без излишней суеты и каких бы то ни было неприятностей. Все как будто вернулось на круги своя, и, подчинившись условностям этикета, двор зажил прежней жизнью, словно никогда не покидал пределы Версаля. Через несколько месяцев кардинал Дюбуа скончался. Официально король вступал в совершеннолетие в 1724 году, а пока у власти оставался герцог Орлеанский. Однако 2 декабря 1723 года он умер.

Спустя некоторое время короля женили на Марии Лещинской, дочери обнищавшего польского короля в изгнании Станислава. Свою жену Людовик XV считал самой прекрасной женщиной в Версале и говорил об этом беспрестанно. К несчастью, жена его, хотя и была исключительно добродушной женщиной, не умела быть модной и отличалась занудством. Она не могла окружить себя обществом, приятным для ее веселого мужа, напротив, среди придворных она, словно нарочно, выбирала самых скучных и заурядных людей. К тому моменту, когда Людовику XV исполнилось двадцать семь лет, они с королевой имели десятерых детей, из которых зрелого возраста достигли шесть дочерей и сын. Королева вела образ жизни матроны средних лет, не предпринимая никаких попыток оставаться привлекательной для супруга, разделять его интересы, развлекать его друзей. Началась эпоха фавориток, самой блестящей и талантливой из которых явилась Жанна-Антуанетта Пуассон (1721–1764), более известная как маркиза де Помпадур, ставшая в 1745 году официальной фавориткой короля. Ее имя стало нарицательным как символ внешнего блеска, самовластья и даже самодурства. В течение двадцати лет, до самой смерти, она направляла внутреннюю и внешнюю политику Франции, назначала и смещала министров, провоцировала войны. Именно ей приписывают авторство фразы «После нас хоть потоп».

Вот как описывал маркизу де Помпадур французский историк Жорж Ленотр, потомок знаменитого создателя версальского парка: «Помпадур... Какое чарующее слово! Сколько в нем стиля! Оно сразу вызывает в воображении мебель изогнутых форм, затканные цветочными узорами плотные шелка, десюдепорты[18] Буше[19], платья с широкими кринолинами, банты... От этого имени словно исходит аромат старомодной элегантности, грации, изысканной галантности; кажется, вся пленительность XVIII века заключена в нем. Обладательница этого пышного и прелестного имени считается одной из самых счастливых и могущественных фавориток "Возлюбленного короля" Людовика XV Хорошенькая, артистичная, вызывавшая общий восторг, истинная правительница государства, свободно черпавшая из королевской казны, одаривавшая милостями и постами, она вошла в нашу историю как сказочная фея — торжествующая, радостная, лучезарная».

Любовь всегда загадка... «Он любит не вас, — бывало говорил маршал де Мирепуа, — он любит вашу лестницу». Король действительно любил лестницу, на верхней площадке которой обитало это хрупкое создание, его умная, веселая собеседница, в любую минуту готовая уделить ему внимание и разделить его интересы. Комнаты, в которые вела лестница, располагались на втором этаже северного крыла; посетителю, чтобы попасть к мадам Помпадур, следовало войти в парк обычным путем и повернуть налево; девять верхних окон от северо-западного угла принадлежали маркизе. В наши дни в этих покоях царит тишина. Освещенные северным светом, они кажутся холодными и неприветливыми. Но раньше, когда она проживала там, в них было оживленно и тесно от людей, животных и птиц, всевозможных безделушек, любопытных вещиц, мебели, картин, разнообразных коллекций, бесчисленных узоров, рисунков, планов, карт, ее вышивок, писем и косметики. Все утопало в цветах, и воздух был напоен их густым ароматом. Удивительно, как все это могло там умещаться. Стены были выкрашены в ее любимые нежные цвета и покрыты лаковой росписью Мартена; деревянная обшивка сохранилась прежняя, и планировка апартаментов осталась без изменений. Сохранилась и маленькая комната ее горничной, мадам дю Оссе, с камином, через который она подслушивала разговоры короля и дословно записывала услышанное. Была еще шахта лифта с откидным стульчиком. Маркизу в нем поднимали слуги, чтобы избавить от утомительного подъема по крутым ступеням. На нижнем уровне располагалась квартира личного врача мадам Помпадур и ее большого друга, известного экономиста-физиократа Франсуа Кенэ. Окна ее выходили на мрачный внутренний двор.

В салоне маркизы блистали самые выдающиеся умы эпохи — Шарль Дюкло, Бернар Фонтенель, Дени Дидро, Вольтер, Жорж Бюффон и другие, многие из них жили на ее пенсию. Благодаря стараниям маркизы Вольтер стал королевским поэтом, историографом, придворным камергером и получил пенсию. Когда же философ навлек на себя недовольство фаворитки, он вынужден был обосноваться в Женеве. Благодаря ее поддержке осуществлялся знаменитый проект «Энциклопедии»[20]. Именно маркиза защищала «Энциклопедию», когда она была запрещена во Франции в 1751 году.

Маркиза Помпадур, отличавшаяся тонким вкусом и любившая искусство, отделывала свои резиденции со всем блеском рококо[21], а затем — со строгостью классицизма, став горячей поклонницей этого стиля. Для каждого из своих имений она сама намечала планы модернизации и мелиорации и приглашала для работ виднейших архитекторов, художников и резчиков.

Все художники находились под пристальным вниманием маркизы и ее брата, Абеля-Франсуа Пуассона[22]. Особого расцвета достигло искусство внутренней