Правда и ложь об Иоанне Грозном - Валерий Александрович Мазуров Страница 23

надобно было назначить первым воеводой сторожевого либо передового полка, не выше и не ниже. Если его назначали местом выше, большим воеводой правой руки, старший родич бил челом, что такое повышение младшего родича грозит ему, челобитчику, „потерькой“ чести, отечества, что все, свои и чужие, считавшиеся ему ровнями, станут его „утягивать“, понижать, считать себя выше его на одно место, так как он стоял рядом, одним местом выше человека, который ниже их двумя местами. Если младшего назначали ниже, большим воеводой левой руки, он бил челом о бесчестии, говоря, что ему так служить со своим родичем „невместно“, что он „потеряет“, а родич „найдет“ перед ним, выиграет одно место». Этот схематический пример показывает, как в лествичном счете генеалогия лиц должна была соответствовать иерархии мест.

Из приведенной схемы местнического счета видно, как местничество осложняло должностные назначения. Дьякам Разрядного приказа при назначении на должности трудно было составить подбор лиц, который предусматривал бы все разнообразные генеалогические и разрядные отношения, примирял все возможные фамильные притязания. Редкая полковая роспись обходилась без споров, челобитий о счете мест, без жалоб на «поруху в отечестве». Путаница увеличивалась еще тем, что знатные молодые дворяне местничались с полковыми воеводами, к которым их прикомандировывали в штаб или для особых поручений.

Местничество ставило служебные отношения бояр в зависимость от службы их предков, т. е. делало политическое значение лица или фамилии не зависимым ни от личного усмотрения государя, ни от личных заслуг служилых людей. Как стояли предки, так вечно должны стоять и потомки, и ни государева милость, ни государственные заслуги, ни даже личные таланты не должны изменять этой наследственной расстановки. Служебное соперничество становилось невозможным. Должностное положение каждого было предопределено, не завоевывалось, не заслуживалось, а наследовалось. Служебная карьера лица не была его личным делом. За его служебным движением следил весь род, потому что каждый его служебный выигрыш, каждая местническая находка повышала всех его родичей, всякая служебная «потерька» понижала их. Каждый род выступал в служебных столкновениях как единое целое. Родовая связь устанавливала между родичами и служебную солидарность, взаимную ответственность, круговую поруку родовой чести.

Таким образом любой представитель рода отстаивал свое место в структуре управления, как военной, так и гражданской, не из тщеславия или низкого мнения о конкуренте, а защищая честь рода, из страха потерять его доверие, стать изгоем. В этом состояла причина горячих местнических споров людей, достойных уважения.

Вводя в государственную службу ценз «породы», местничество ограничивало верховную власть в самой важной ее прерогативе — в праве подбора подходящих проводников и исполнителей своей воли. Государь искал способных и послушных слуг, а местничество подставляло ему «породистых» и зачастую бестолковых неслухов. Оценивать служебную годность происхождением или службою предков значило подчинять государственную службу обычаю, который становился по существу противогосударственным. Таким обычаем и было местничество. Государственная власть могла терпеть его, пока или сама не понимала настоящих задач своих, или не находила пригодных людей для службы в не родословных классах.

Столь большое отступление — рассказ о княжеско-боярской среде, окружавшей великокняжеский престол, и о местничестве приведен с целью показать, в каких условиях оказался молодой великий князь, когда достиг совершеннолетия и, следовательно, права на самостоятельное управление государством.

Иоанн Васильевич со временем ограничил местничество в законодательном порядке и сурово наказывал злостных «местников». В документах местнических дел сохранились выражения царя в отношения заместничавшихся военачальников: «местничаешься бездельем!», «то князь Захарей плутует!», «чтоб впредь не врал!», «и он бы впредь не дуровал!». Упрямых наказывали: «Бить батоги и списки (вверенного ему полка) отдать!» — приказывал царь, и родовитого боярина секли специальными тонкими палками — батогами. Применялось и более страшное наказание: «Будет поруха государеву делу, и ему от государя быть казнену смертью!» Разрядная книга зарегистрировала даже факт ссылки в Сибирь не пожелавшего подчиниться ни кнуту, ни тюрьме упрямого местника князя Петра Барятинского. Иоанн Васильевич только ослабил местничество, но ликвидировать его не смог.

Влияние бояр и думцев как помощников князя в управлении с каждым княжением заметно уменьшается. Князь совещался только с боярской думой. Заведование текущими делами князь поручал, приказывал отдельным лицам. Отсюда впоследствии образовались приказы. Вначале же отдельные отрасли управления носили название путей. Появились должности дворский, или дворецкий, конюший, сокольничий, ловчий, несколько позднее — стольничий, чашничий, окольничий. Организация княжеского двора при Иване III усложняется. Количество придворных должностей увеличивается; вместе с тем служба получает строго иерархический порядок. Во главе этой иерархии стояли члены государевой думы: бояре, окольничие, думные дворяне и думные дьяки. За ними следуют придворные должности назначенных для управления хозяйством великого князя или для его личных услуг: дворецкий, ключник, казначей, оружничий, шатерничий, конюший, ясельничий, ловчий, сокольничий, печатник, кравчий, стольники, чашники, постельничий, спальники, стряпчие, рынды, жильцы.

Боярская дума являлась не только совещательным органом, но и соправителем великого князя. То есть власть великого князя не была неограниченной, он делил ее с аристократией в лице Боярской думы и отдельных ее представителей, занимавших высшие должности в аппарате управления государством. «Царь указал, а бояре приговорили» — по этой формуле принимались законы, решались вопросы войны и мира. Через Боярскую думу знать распоряжалась делами в центре. Она контролировала также и все местное управление. Бояре получали в «кормление» крупнейшие города и уезды страны. Название «кормление» соответствовало действительности, так как областные управители собирали пошлины в свой карман, то есть в буквальном смысле кормились за счет населения.

Как писал Ключевский: «Во главе управления стоял государь со своей Думой. Думу составляли думные бояре, отличавшиеся этим от простых бояр, которые хотя также назывались советниками государя, но получали это звание больше как почетный титул, ибо на общий совет их приглашали редко или совсем не приглашали. Кроме думных бояр в Думе присутствовали думные дьяки или государственные секретари. Как те, так и другие получали свое звание по воле государя. […] Дума была высшим законодательным, административным и судебным местом. Отсюда исходил всякий новый закон или государственное постановление. Здесь с утверждения государя определялись известные лица на правительственные должности и решались важнейшие судебные дела».

Бояре, руководившие различными отраслями управления, получили название путных. Высший класс бояр составляли бояре введенные, назначенные по воле князя на высшие должности. Число бояр в Московском княжестве увеличивалось, пополняясь выходцами из разных удельных княжеств и Литвы. Между старыми боярами и вновь прибывшими происходили неизбежные столкновения. Такие столкновения и положили начало родовым спорам — местничеству, ранее описанному. За свою службу бояре получали вознаграждение в трех видах: кормление, вотчины и поместья. Вследствие господствовавшего на Руси обычая делить имение между всеми сыновьями-наследниками, дети бояр не