Земля Святого Креста. Открытие и завоевание Бразилии - Лев Юрьевич Слёзкин Страница 23

Бразилию, Игнатий Лойола закончил «Духовное упражнение» — руководство к деятельности «воинов Иисуса». «Цель оправдывает средства» — стало моралью иезуитов. Беспрекословное подчинение вышестоящему — нормой поведения. Сохранение, расширение и укрепление католицизма и власти папы — стержнем политики. Преданность папе фактически ценилась выше преданности самому христианскому вероучению («мы обещаем: всегда, немедленно и беззаветно повиноваться всему, что прикажут нам нынешний и будущий папы»). Толкования этого учения главой церкви признавались важнее самого слова и духа «священного писания» («отказавшись от своего личного суждения, наш ум должен повиноваться церкви полностью и совершенно; если она говорит, что белое есть черное, мы должны немедленно признать это»). Основной завет Игнатия Лойолы гласил: «Подчиненный должен смотреть на старшего как на самого Христа; он должен повиноваться старшему как труп, который можно поворачивать куда угодно. Нужно не только хотеть, как того хочет начальник, нужно чувствовать так же, как он». Аскетизм, считавшийся у прежних орденов высшим служением богу, поощрялся и в «Обществе Иисуса», но здесь прежде всего искали не спасенную душу, а нетребовательного, но боеспособного воина, которым не мог быть человек отрешенный от мира и с иссушенной плотью. Член нового ордена из верующего христианина превращался в «иезуита».

Против кого выступала «армия Иисуса»? Почему ей требовались солдаты, чей дух и тело были порабощены? Почему ради авторитета духовных властей и институтов от них требовались самые страшные духовные жертвы. Кто и зачем давал отпущение неискупимым грехам?

«Армия Иисуса» выступала против протестантизма — тех религиозных движений, которые являлись опосредствованным выражением прогрессивного развития тогдашнего европейского общества. Контрреформация шла на бой против Реформации. Чем трудней становилось бороться с последней силой доводов, силой аргументации, черпаемых из «священного писания», тем острее ощущалась нужда не в сознательных бойцах, а в фанатиках. В людях, чья преданность обусловливалась не столько сознанием истинности исповедуемого вероучения, сколько верой в непогрешимость верховной церковной власти. Ибо «священное писание» оказалось в ту пору толкуемым по-разному. Более того, отрицалась именно правомерность толкования его папой, как и власть папы, якобы унаследованная от апостола Петра. Доказывалось, что Христос не поручал Петру шествовать в Рим, а Петр не основывал папства в Риме. Доказывалось, что это выдумка властолюбивых римских епископов.

Перед этой угрозой Тридентский собор католической церкви (1545–1563 гг.) провозгласил принцип непогрешимости папы в делах вероучения{68}, канонизировал латинский текст «священного писания», недоступный пониманию подавляющего большинства верующих. Чтение писания рядовым верующим вообще признавалось необязательным и даже вредным, его им толковали пастыри папы. Логическим следствием такой позиции явилась невиданная активизация деятельности инквизиции, которая преследовала всех вероотступников апостольской церкви с неумолимой жестокостью. В Риме был учрежден главный трибунал, инквизиции, который возглавлял кардинал Караффа — будущий папа Павел IV.

Иезуиты, авангард контрреформации, яростно защищали догмы и каноны католической церкви, над которыми в то время нависла угроза. Католический канон и догма навязывались для сохранения привилегий власти и богатств римской курии, ее епископов и аббатов, а в конечном счете для удержания в узде мысли угнетенных и эксплуатируемых, для их угнетения и эксплуатации.

Первым генералом ордена иезуитов («черным папой») стал сам Игнатий Лойола. Из его ближайших помощников формировалась «генеральная конгрегация». Ее члены имели право, увидев в поведении генерала отклонение от установленных норм и обетов, сместить его. Но так как от генерала зависел подбор членов конгрегации, то он фактически был всевластен и пользовался полной безнаказанностью. Четкая организация, твердая дисциплина, неразборчивость в средствах, прощение грехов, совершаемых «во имя церкви», составляли корпоративную силу ордена. Настойчивость и непреклонность «воинов Иисуса» придавали ему авторитет, особенно в среде верующих, 101 запуганных вечными муками ада, разобщенных, стремившихся исповедью очистить совесть, веривших в святость своих духовных наставников. Иезуитов поддерживал папа, они получали средства от власть имущих. Этого влияния они добивались неустанно, как и пополнения казны ордена. Обладание тем и другим при умелом шпионаже, сложных интригах, профессиональном доносительстве и спекуляции именем Христа делало иезуитов порой вершителями судеб целых народов{69}.

Деятельность генерала ордена, маскируемая христианской фразеологией, направлялась на удушение прогресса: обнаруживался ли он ib форме протестантизма, научных открытий, новых идей или новых течений в искусстве.

Однако столь влиятельными иезуиты стали далеко не сразу. Вначале они не встретили особенно доброжелательного приема у королей Европы. Монархи, укреплявшие собственную абсолютистскую власть, вовсе не стремились облегчать папе вмешательство в свои дела через «воинов Иисуса». Правительства некоторых стран сами вводили протестантизм. Счастливым исключением для иезуитов на первых порах оказалась Португалия. Она имела огромные владения, грозных могущественных соседей. Ей не хватало сил для поддержания престижа, для политической игры в Европе и для охраны заморской империи от посягательств врагов и даже формальных друзей. «Правовернейшие» короли искали покровительства папы. Чтобы угодить ему, они рьяно истребляли ересь. Иезуиты могли помочь в этом деле и одновременно выступить в роли ходатаев перед папой в пользу Португалии. При Жоау III огромным влиянием пользовался иезуит Родригеш. Великий магистр ордена Иисуса, каковым являлся португальский король, следовал советам своего духовного наставника и предоставил ему самые широкие полномочия. Тот не преминул этим воспользоваться. Он, в частности, преобразовал две коллегии в университеты (Коимбры и Эворы), ставшие важными европейскими центрами католической схоластики. После смерти Жоау III (1557 г.) Родригеш руководил действиями регентши Екатерины и был официальным воспитателем наследника престола — Себастьяна. Для иезуитов с самого начала распахнулись ворота заморских владений Португалии.

Бразилия — первая страна Америки, куда они проникли. И первыми на ее землю вступили те шестеро, о которых писал Стефан Цвейг, во главе с 32-летним Мануэлем де Нобрега — воспитанником католических университетов Саламанки и Коимбры, ставшим членом ордена через четыре года после его основания. Они, действительно, «обладали молодой и еще совершенно нерастраченной энергией». В далекой перспективе им следовало возместить в Америке те потери католической церкви, которые она несла от Реформации, сделать ее заповедным полем воинствующего католицизма, источником дохода для ордена, короля, ему покровительствующего, и папы, сделать истинной Землей Святого Креста. В этом состояла «идея преобразования Бразилии».

Следует ли из сказанного, что прибывшие в Бразилию иезуиты были лишены «священного усердия», действовали, движимые низкими целями и корыстью? Отнюдь нет. Они были подвижниками. Они верили в святость папского престола. Они были убеждены, что в служении папе и ордену, следовании канонизированным догмам состоит служение богу. Они были тем более преданными служителями и ревнителями догматов, чем больше, как им казалось, на бога — в лице его наместника на земле — нападали церковные реформаторы. Они были пленниками привычной традиции и ее фанатиками. Они были жертвами и слугами своих хозяев и вдохновителей.