Римская история и Плутарх - Алексей Борисович Егоров Страница 23

это было возможно, продолженная Августом. Она начала проявляться уже в войнах 70-х гг. до н. э., но в полной мере проявилась в ходе гражданской войны 49–45 гг. и, как мы увидим далее, именно отход от нее стал, видимо, главной причиной всех неудач Империи. Тем не менее, неприятие гражданской войны нарастало. Эти войны давали реальную власть, богатство и другие выгоды, в них проявлялись таланты военачальников, профессионализм офицерского корпуса и героизм солдат и центурионов, но в них не было «героев», «подвигов» и «победителей». Блестящие победы Цезаря при Илерде (49 г. до н. э.) и Фарсале (48 г.) не праздновались никак, не было этого и в отношении судьбоносных сражений при Мутине (43 г.) и Филиппах (42 г.), и даже Сулла праздновал только победу над Митридатом, а попытки выдать bellum civile за bellum externum вызывали общественное раздражение. Участие в гражданской войне в лучшем случае, считалось печальной необходимостью, а в худшем — предметом стыда и причастностью к общему позору. Служивший в армии Брута и Кассия Гораций раскаивался не в том, что воевал против Октавиана, а в том, что воевал вообще (Hor. Epist., II, 2; 46–48; I, 20, 3; Odes., II, 30).

Возникала и новая реальность. «Правовая революция» Цезаря, основанная на все большем вовлечении провинций и римских вассалов в имперскую политику, должна была в перспективе создать единую всемирную Империю с единым гражданством, когда любая война становилась bellum civile. Рим не выполнил эту программу, но огромное «мирное пространство», невиданное ранее, теперь стало политической реальностью.

Культура и просвещение стали важнейшим механизмом создания этого единства, и римляне это прекрасно понимали. Время строительства Империи, едва не ставшее ее концом, было и временем создания римской культуры, «нормативным» этапом ее формирования.

Плутарх жил двумя веками позже Гракхов и родился спустя 30 лет после смерти Августа, однако большая часть его «Сравнительных биографий» посвящена именно этой эпохе, и знаменитый историк и писатель создает цепь жизнеописаний от Гракхов до Юлия Цезаря, Брута и Антония, ставших стержнем его произведения. Вероятно, именно в этом времени Плутарх видел корень проблем своей собственной эпохи, а расцветом созданной в эпоху Цезаря и Августа Империи и ее культуры стал «золотой век» Антонинов, в который жил сам автор.

* * *

В конце II–I вв. до н. э. началась новая волна эллинизации, по интенсивности превосходящая эллинизацию III–II вв. до н. э. В Риме появляется все большее и большее число греков: учителей, секретарей, советников. Молодые аристократы все больше и больше ездят в Афины или в другие центры греческой образованности, а большинство из них хорошо знают греческий язык. Римляне уже не копируют греческий образ жизни, литературу и искусство, но создают свою глубоко оригинальную культуру. Культурный подъем затронул все: красноречие и философию, историографию и политическую историю, филологию и поэзию, науку и научную прозу.

Особое влияние на развитие римской культуры оказали философия Панэтия (180–100 гг. до н. э.), творчество Полибия (200–120 гг. до н. э.) и греческое ораторское искусство. Панэтий и Полибий, входившие в окружение Сципиона Эмилиана, во многом принадлежат прежней эпохе. Панэтий прожил в Риме 20 лет, а в 129 г. до н. э. стал главой стоической школы в Афинах. Вероятно, именно он перенес акцент в область этики, несколько отступив от изучения онтологии и гносеологии, и попытался соединить стоическую идею человека как члена общины с римским идеалом vir bonus[77].

Традиция Панэтия была поддержана как стоиками (Посидоний), так и мыслителями, не принадлежащими к стоицизму (Цицерон, Сенека), а во времена Антонинов, после Эпиктета, это учение становится одной из основ идеологии Римской Империи. Плутарх также не был стоиком, но это учение оказало на него сильнейшее влияние.

Полибий (200–120 гг. до н. э.) был тесно связан с Римом после того, как стал одним из ахейских заложников после битвы при Пидне в 168 г. до н. э., а его «История» в 40 книгах, в которой он описал события 264–146 гг. до н. э.[78], была первым большим трудом греческого историка, посвященным Риму и главным источником для соответствующих частей фундаментальных исторических трудов Тита Ливия, Диодора и, возможно, Николая Дамасского, а его продолжателем стал Посидоний, чья традиция была особенно важна для Плутарха, Аппиана и Диона Кассия.

Полибий оказал огромное влияние на римскую историографию, а его суждения о целях и задачах историописания, движущих силах исторического процесса и причинно-следственных связях, подобно труду Фукидида для истории Греции, внесли научный элемент в римскую историографию, тогда как его учение о формах государственного строя и о «смешанном строе» стали теоретическим обоснованием римской теории государства и права. Римские исторические труды еще оставались хрониками, Полибий (как Геродот и Фукидид в V в. до н. э.) внес в них концепцию, исторический анализ и теорию истории[79].

И все же главным направлением гуманитарной культуры Рима стало ораторское искусство. Причиной его небывалого подъема была активизация политической жизни, рост публичности политики и развитие судебной системы, когда римскому политику приходилось все больше и больше выступать в народном собрании, сенате, перед армией или в суде.

Цицерон считает, что именно в это время произошел переход от «стихийного» красноречия к профессиональному, когда Рим принял разработанную еще во времена эллинизма риторику, развивавшую технику ораторских выступлений. На рубеже II–I вв. до н. э. получает «второе дыхание» полемика между азианизмом, ориентированным на более пышные и вычурные полные ораторских украшений образцы эллинистического красноречия, процветающего в Малой Азии, и аттикизмом, бравшим за образец лаконизм и четкость речи греческой ораторской прозы V–IV вв. до н. э. (Лисий, Демосфен, Исократ, Эсхин и др. ораторы).

Ставший едва ли не единственным источником по истории красноречия, Цицерон считает началом культурного переворота эпоху Гракхов, а ее самыми значительными представителями обоих Гракхов (особенно Гая) и консула 120 г. Г. Папирия Карбона (Cic. Brut, 27, 103–133; 125–127). Им предшествовали члены кружка Сципиона Эмилиана (сам Сципион, Л. Фурий Фил, Маний Манилий), тогда как сами Гракхи существовали на фоне других, менее значительных мастеров ораторского искусства, Г. Фанния, Д. Юния Брута, Кв. Фабия Максима, М. Ливия Друза и его брата Гая (ibid., 38, 107–109) и лидеров популяров (М. Фульвий Флакк, П. Деций, Г. Скрибоний Курион, П. Рутилий Руф, Кв. Элий Туберон и др.).

В эпоху Югуртинской войны появляются новые известные ораторы: Г. Меммий, Сп. Торий. Г. Сервий Гальба, П. Лициний Нерва и другие. Этот ряд заканчивается консулом 109 г. Кв. Цецилием Метеллом Нумидийским и консулом 102 г. Кв. Лутацием Катулом. Хорошими ораторами Цицерон считает Сатурнина, Главцию и Гнея Папирия Карбона, активных участников политической борьбы этого времени.

Вторым этапом развития красноречия стали 90-е гг. I в. до н. э., а самыми выдающимися ораторами Цицерон считает консула 95 г. Л. Лициния Красса и консула 99 г. Марка Антония, деда знаменитого триумвира. Согласно Цицерону, Красс был представителем