История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев Страница 22

Подробно всю церемонию пира времен Алексея Михайловича в своей книге «Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях» (1862 года издания) описал историк-самородок и археолог, много лет проработавший в Оружейной палате Московского Кремля Иван Егорович Забелин. Он отдельно отмечает, говоря про обильные возлияния дорогих вин во время царских пиров, что «старинные люди почитали такое угощение особою царскою милостью и необычайным пожалованием».

Герой начала этой главы князь Михаил Пронский в его должности стольника, отвечавшего за вино на всех столах пиршества Грановитой палаты, был для своего времени фигурой не просто значимой, а важнейшей для церемонии пира, особенно доверенным и хорошо знающим вина человеком. Сейчас бы его назвали царским «шефом-сомелье». Под началом старшего стольника команда служителей пира, по описанию Забелина, работала следующим образом: «Один из стольников вина наряжал, т. е. заведовал и распоряжался винами, отсылал на столы, другой – пить наливал, наполнял кубки и ковши и рассылал гостям по назначению. Двое стольников смотрели и сказывали в большой стол, другие двое смотрели в кривой стол. Смотреть в стол значило распоряжаться угощением».

Особое внимание уделялось иностранным послам и другим почетным зарубежным гостям: «Государь посылал каждому из почетных гостей кубок, наполненный фряжским вином Романеею, Бастром, Ренским, Мальвазиею». Общее число подач фряжских вин на пиру – не менее трех, а всего полагалось до девяти подач вина, а также «медов красных и белых».

Особо почетным считалось, если царь отпивал из чаши, прежде чем передать ее гостю, но при таком количестве гостей и подач вина выпить из каждой чаши по глотку и сохранить трезвость было затруднительно. Здесь также на помощь приходил доверенный стольник, который принимал из рук царя чашу и, отпив из нее (от имени самодержца), передавал чашу гостю. Для такой работы, безусловно, требовался человек крепкий и опытный.

Благовещенский собор и Грановитая палата Московского Кремля, рисунок К. И. Рабус. Конволют из двух книг А. Ф. Вельтмана «Достопамятности Московского Кремля», «Московская Оружейная палата». М., 1843, 1844

Если по завершении пира было замечено, что зарубежный гость еще недостаточно «употчеван», на этот случай существовал еще один особый ритуал, который также описан Иваном Забелиным. Как пишет исследователь русской старины, царский пир не оканчивался за столом в Грановитой палате, вслед за гостями отправлялся доверенный стольник «в сопровождении служителей, приносивших несколько ведер вин и медов», чтобы потчевать гостей дальше – уже на дому. Сигизмунд фон Герберштейн, застававший такую церемонию при Василии III, писал по этому поводу: «Русские наилучшим угощением почитают, ежели кого употчуют допьяна».

Алексей Михайлович этих традиций старины придерживался неукоснительно. Забелин описывает случай, когда послам императора Священной Римской империи Фердинанда III после пира была предоставлена царская карета для доставки после пира на дом, а вслед был отправлен особый стольник боярин Петр Шереметев с запасом дорогих вин, чтобы продолжить праздник. Однако Шереметев «приехал назад, совсем не потчевав послов, от того, что послы были пьяны».

Употребление вина, медов и водок, которые на пирах именовались «государевым винцом», в таких раблезианских количествах было частью пиршественной церемонии или особого случая – праздника (чаще всего – Масленицы). В повседневной жизни России XVII века пьянство никогда не приобретало таких массовых и катастрофических масштабов, как позднее в Британии во время «джинового безумия» XVIII века, но миф о невиданных количествах выпиваемых русскими напитков как национальной черте характера формировался в записках иностранных гостей еще в эти времена. Видимо, благодаря старинным традициям царского винного гостеприимства.

«…Перед Кремлем было до двухсот погребов»

Знакомство с разными типами вин на многолюдных царских пирах не могло не сказаться на вкусах русской аристократии – боярских родов. По мере того, как виноградного вина становится больше, а цены на него доступнее, винные погреба появляются не только в кремлевских теремах, но и в боярских усадьбах. В 1654 году Адам Олеарий, вновь побывав в Москве, писал, что «прежде вино на Москву привозилось только из Архангельска, куда оно приходит на голландских кораблях, а теперь его привозят из Астрахани, где начало развиваться виноградарство». Он также описывает распространение вина в обиходе богатых московских домов: «Наравне с хорошим пивом подаются за столом также испанское, ренское и французское вино».

Одним из самых больших московских винных погребов за пределами Кремля обладал ближайший советник царя Алексея Михайловича боярин Борис Иванович Морозов. Как и о винах средневековых княжеских подвалов, о содержимом морозовского погреба мы узнали из-за печальных обстоятельств. Во время Соляного бунта 1648 года мятежники разорили усадьбу Морозова и, в числе прочего, ее винные погреба. Как пишет по этому поводу Карамзин: «Глубокий погреб боярский обратился в колодезь: немецкие и фряжские вина лились из разбитых бочек».

Однако не только высшему сословию доступно вино: во второй половине XVII века винная торговля приобретает все более массовый характер. Австрийский посланник Августин Мейерберг в 1661 году также пишет о разнообразии торговли русским и иностранным вином и другими напитками в погребах, появившихся в Китай-городе: «Уставлены множеством бочонков с критским, испанским, французским, рейнским и астраханскими винами, но также и бочками с пивом, различными медами и водкой, а в летнее время всегда набиты грудами льда…»

Самое подробное свидетельство о русской торговле вином в царствование Алексея Михайловича в 1674 году составил шведский дипломат Иоганн Филипп Кильбургер, описавший и поставки вина, и его продажу в Москве. Как пишет Кильбургер, москвичи в его время покупали вино в погребах, построенных из кирпича, «холодных летом и теплых зимой». В его записках интересно то, что дипломат отмечает точное количество, а также расположение этих винных лавок в самом центре столицы: «Перед Кремлем было до двухсот погребов, расположенных в ряд под землей, в которых продавалось иностранное вино».

Погреб для хранения вин в бочках, (Западный Крым XIX век), фото 2020-х годов

Очевидно, что собственное российское виноделие в то время не достигло таких масштабов, чтобы полностью обеспечивать