Женский вопрос в СССР. Как женщины покоряли вершины, руководили заводами и делали научные открытия - Коллектив авторов -- История Страница 21

По мнению Талавер, комитет стал для состоявших в нем женщин пространством неформальных связей. «Во многих ситуациях можно увидеть, что они, комбинируя мнение западных коллег, которое узнали во время обмена делегациями, со своей институциональной позицией, предлагают изменения законодательства», – говорит она. С конца 1950-х годов комитет также становится куратором женсоветов – низовых организаций, существовавших на предприятиях, в профсоюзах, при партийных комитетах. «Это была очень неструктурированная, но повсеместно присутствующая практика, – рассказывает Талавер. – Женсоветы занимались самыми разными вещами – одни проводили социологические опросы по бюджету времени, то есть изучали, как неравенство в домашнем труде сказывается на карьерном росте, другие могли заниматься просто организацией праздника 8 Марта и субботников. Все действовали кто во что горазд, но собирались под эгидой Комитета советских женщин».

Однако, несмотря на существование множества общественных организаций, от реального процесса принятия решений женщины были отстранены: «Это была „мужская“ политика, которую проводило патерналистское государство, – пишет Светлана Айвазова. – И женщина являлась ее объектом, а не субъектом». В 1961 году на совещании работников сельского хозяйства Украины Никита Хрущев посетовал: «Выходит, если руководить – тогда мужчины, а когда работать – тогда женщины», – и, по сути, дал характеристику всему зданию советской власти.

По оценке американского советолога Ричарда Стайтса (которую тот дал в конце 1970-х), участие женщин в советской политике фактически прекратилось после 1923–1925 годов, «когда среди большевичек не осталось хотя бы сколько-нибудь выдающихся личностей». «Среди 2100 представителей высшей политической элиты Советского Союза на протяжении 50 лет (1917–1967) женщины составляли только 3,4 %, или 77 человек. На среднем уровне государственной иерархии картина такая же: 4 %, или 109 женщин из 2500 персоналий», – указывала Ольга Воронина в работе «Революция и эмансипация: сравнительно-исторический анализ». Что касается законодательной власти, то в парламенте для женщин были предусмотрены квоты, но сам он был декоративным учреждением и реальной властью не обладал.

Сказать, что женщины в советской политике и в структуре государственного управления отсутствовали полностью, нельзя. «Были женщины-министры – здравоохранения, образования. Было огромное количество женщин – директоров фабрик. Были женщины-академики, ректоры вузов. Другое дело, что про них меньше известно, и их самих, конечно, было меньше», – говорит Ольга Шнырова. Она вспоминает, что тот же Ричард Стайтс в переписке с ней (Шнырова была одним из научных редакторов русского издания его книги) признавал, что в СССР у женщин было больше возможностей, чем в то же время у американок. Последние были вынуждены бороться за саму возможность выйти за пределы частной сферы. Советские женщины, в отличие от них, активно делали карьеру, например «по комсомольской линии».

Нина Васильевна Попова – партийный и общественный деятель. Председатель Комитета советских женщин в 1945–1968 гг.

«У нас в городе были замечательные истории, как ткачихи – передовики производства становились членами Верховного совета, – вспоминает Ольга Шнырова. – Власти находили активных комсомолок и их растили. Член Верховного совета – хорошая позиция». По ее мнению, участие женщин в органах власти выглядело как типичная «гендерная пирамида»: на низовых позициях их было много, но по мере приближения к высшим ступеням их доля снижалась – и так до нуля.

В статье «Швейные машинки для социализма?» научный сотрудник Европейского университетского института во Флоренции Элизабет Бэнкс на примере Мозамбика описывает тактику международной экспансии Комитета советских женщин: в ответ на просьбы помочь в деле борьбы с колониализмом они раз за разом отправляли в Африку детскую одежду, платки, игрушки, витамины, рулоны ткани и швейные машины.

Первая в Антарктиде: почему в честь геолога Марии Кленовой назвали горы на Новой Земле

Текст: Анна Кавалли

Мария Кленова

© Институт океанологии РАН

Мария Кленова стала первой женщиной в мире, возглавившей научную экспедицию, и первой женщиной-ученой в Антарктиде. В ее честь названы горы на Новой Земле, океанская впадина севернее Гренландии, ударный кратер на Венере, а также судно «Профессор Кленова», проработавшее 25 лет. Но за свое место в науке ей пришлось долго бороться.

Долгое время считалось, что Антарктиду могут покорить только мужчины, пока в 1956 году Мария Кленова, советский морской геолог, не доказала обратное. Дочь революционера, Мария с детства мечтала о севере. Она сделала научную карьеру, стала доктором геолого-минералогических наук, а во время Великой Отечественной войны составляла по собственной методике специальные карты морского дна для флота. После войны Кленова выпустила первый учебник по геологии моря. Когда она узнала, что, несмотря на все свои заслуги, не может отправиться в Антарктиду из-за пола, ученая бросила вызов системе.

Штормы, льды и отсутствие карт

Мария Кленова родилась 31 августа 1898 года в Иркутске в семье Василия и Раисы Кленовых. Ее мать работала фельдшером, и Мария решила пойти по ее стопам. После окончания гимназии в 1915 году она уехала в Москву обучаться на курсах по уходу за ранеными, а затем в 1918 году окончила в Иркутске школу фельдшериц, которую возглавляла ее мать, и поступила на медицинский факультет Томского университета.

Ни у кого не было сомнений, что Кленова станет врачом. Однако Мария неожиданно отказалась от идеи связать жизнь с медициной и решила заняться полярными исследованиями. Есть предположение, что на это решение повлияло увлечение Кленовой работой норвежского ученого Фритьофа Нансена. В 1888 году 26-летний норвежец возглавил экспедицию в Гренландию и впервые в истории успешно пересек ледниковый покров острова, а в 1893 году пошел на риск и сознательно позволил своему судну «Фрам» вмерзнуть во льды Северного мирового океана, чтобы с дрейфующими льдинами максимально приблизиться к Северному полюсу.

Экспедиция на «Фраме» сделала Нансена звездой мирового уровня. Он много путешествовал и несколько раз приезжал в Россию: исследователь был очарован Сибирью и ее коренными народами. Нансена хорошо знали в Российской империи, поэтому Мария действительно могла заразиться любовью к Арктике и полярным исследованиям от него.

Бросив медицину, она решила заняться геологией. В 1924 году Кленова закончила геолого-географическое отделение физмата МГУ им. М. В. Ломоносова по специальности «минералогия» и поступила в аспирантуру. Поворотное событие в жизни и карьере Марии произошло, когда она уже была аспиранткой: в 1925 году Кленова впервые отправилась в полярную экспедицию на борту «Персея», плавучего